Настоящей головной болью для «саньков» стали его видеосюжеты, которые снимались доморощенно, но которые Василий Петрович во что бы то ни стало желал видеть в программах со своим участием.
Сашу удивляло его упрямство.
— Ну почему вы не хотите воспользоваться услугами нашей съемочной группы? — как-то спросила она. — Наши ребята не первый год в профессии, приедут по первому вашему зову и снимут все, что нужно гораздо лучше. Вы же сами видите, что кадры, которые вы принесли, мягко выражаясь, несовершенны. Такие кадры показывают в передаче «Сам себе режиссер».
Василий Петрович почему-то расхохотался.
— Ну и отлично! Я сам себе Чуткий! А любительские кадры играют на идею! Это мой формат.
— А что еще относится к вашему формату? — спросила Саша. — Может, тогда и беседы в павильоне стилизовать под любительские съемки?
— Любительское телевидение — это формат Жириновского, — мягко улыбнулся Чуткий. — Он специально подбирает себе малоопытных ведущих и режиссеров. Они ему подыгрывают в его якобы непосредственности. На их фоне он выглядит гигантом. Я не он. Мне нужны профессиональные собеседники и умная структура передачи. А любительские кадры, вкрапленные в умную структуру, это совсем другое.
Саша не очень-то поняла, что Чуткий имел в виду.
— Вы не могли бы пояснить? — после паузы попросила она. — Что значит — «совсем другое»?
— Я рассуждаю, как обыкновенный зритель, — доброжелательно сообщил кандидат. — Страданиями сейчас никого не удивишь. Убогие жилища, несчастные лица, слезы, нищета — все это мы постоянно видим в окружающей действительности. Ваши профессиональные камеры отражают эту действительность почти адекватно. Вот идет бомж по улице, вот он так же идет по улице, но уже в телевизоре. Никакой разницы. Мы редко обращаем внимание на бомжей на улице и в телевизоре ими тоже вряд ли заинтересуемся. Даже какой-нибудь эффектный крупный план нас не удивит. Так зачем же все это? А я приношу вам материалы, снятые иначе. Снятые не так, как полагается. Зритель замечает любительщину, неправильность, а значит, внимание его активизируется. Бедная старуха на пожаре, снятая любительским способом, производит гораздо более сильное впечатление, чем если бы ее сняли ваши профессионалы. Сколько я видел таких сюжетов, снятых профессионально? Сотни, а может быть, тысячи. Спросите меня: запомнил ли я хоть одно лицо? Нет, ни одного! А эта старуха въелась в мою память, как репей в хвост бродячей дворняги.
— Очень интересно, — задумчиво сказала Саша. — Вы давно пришли к таким выводам?
— Только что! — обаятельно улыбнулся он. — Очень хотелось защитить моих неопытных птенчиков от зубастых профессиональных зверюг. Согласитесь, Александра, что в дилетантизме есть свои плюсы.
— Наверное, — пробормотала она. Определенно Василий Петрович Чуткий был умнее и глубже, чем представлялся ей поначалу.
Ток-шоу, какого у нас еще не было.
Пилотный вариант.
Набрав эти слова на клавиатуре, Александра Барсукова крутанулась в кресле вокруг своей оси и горестно вздохнула. Это был последний вариант из двадцати восьми, забракованных ею же. Днем Лапшин с Миловской предложили около сотни вариантов, и поскольку почти все возможное они перебрали, Сашины двадцать восемь, придуманные вечером, казались ей особо ценными. Однако последняя фантазия телеведущей была уже просто актом отчаяния.
Какого ток-шоу на телевидении еще не было? Этот вопрос мучил авторов программы весь день. Феликс Калязин потребовал придумать такое ток-шоу, чтобы включить его в молодежную программу, которая до сих пор была просто набором занятных и увлекательных сюжетов. И вдруг Калязин решил, что программе не хватает разговоров в студии!
«Ладно, — подумала Саша мстительно. — Будут ему разговоры в студии. Вот возьму и запущу пилотный вариант с такой темой! Пусть народ в студии сам обсуждает, что у нас было, а чего не было. Назовем это шоу „Небывальщиной“ и пригласим наших дорогих кандидатов в депутаты. Пусть повыпендриваются друг перед другом. А если затея провалится, то Феликс от нас отстанет. Так что мы все равно в выигрыше».
С такой не слишком оригинальной идеей девушка устало поплелась к Калязину, почти уверенная, что тот ее предложение отвергнет. Но директор канала тоже, наверное, устал и плохо соображал. Во всяком случае, увидев название ток-шоу и его первую тему, он обрадовался, как ребенок.
— Сашка, ты гений! — воскликнул он и даже попытался выбраться из своего кресла, но потом передумал и остался сидеть. — И название отличное — «Небывальщина»! Как мне самому это в голову не пришло?! Вы увидите то, чего еще никогда не было! А ты уверена, что зрителям в студии будет интересно? Что они разговорятся и что-нибудь нам накидают?