— Из них троих только Павел ко мне часто заходил, — снова заговорила Манефа.
— А как сложилась его судьба?
— Непросто, — задумчиво сказала она. — Не всегда звезды улыбаются таланту. В институте он учился блестяще, уже на первом курсе ему прочили славу Юрского, Смоктуновского, в крайнем случае — Тараторкина. А потом начались странности. Первая странность произошла накануне новогодних праздников. Студенты, готовясь к творческим показам, буквально ночевали в аудиториях вповалку, да-да, Владимир, я не шучу. И вот одним прекрасным зимним утром, проснувшись от холода, однокурсники Павла увидели такую сцену. Окно аудитории было распахнуто, на подоконнике стоял Паша с голым торсом, воздевал руки к небу и… читал молитву. Мальчики и девочки некоторое время смотрели молча, пытались понять, что это значит. Потом кто-то его окликнул. Павел обернулся, взгляд его был безумен. «Я убил»… — прошептал он и потерял сознание. Хорошо, что у наших студентов реакция тренированная — из окна ему выпасть не дали. Но нервные срывы в среде студентов-актеров — в порядке вещей, поэтому особого значения этой истории не придали, просто замяли. А после экзаменов произошел еще один инцидент. Павел подрался с Андреем Полуяновым в лаборатории психологии, и во время этой драки они разгромили половину уникальной аппаратуры.
— А почему они стали врагами? — спросил Володя. — Хотя я понимаю, поведение неуравновешенного человека трудно объяснить…
— Поведение Павлуши было вполне объяснимым, — махнула рукой Урбанская. — Мне потом Юрочка все объяснил. Они стали врагами из-за Наденьки.
— Любовный треугольник? — усмехнулся Томашевич.
— Можно и так сказать, — кивнула графиня. — Дело в том, что через некоторое время Наденька снова приехала в Питер. Уже без сопровождения матушки. Естественно, в надежде соединиться с Андрюшей Полуяновым. Но вся беда заключалась в том, что он к этому не стремился. Я думаю, расчет был ему не чужд, поэтому он общался только с питерскими девушками. А вот Павел… Павел был альтруистом. И Надя ему очень нравилась. Но, как и полагается в любовной драме, он ее не интересовал. Она выясняла отношения с Полуяновым: ходила за ним хвостом, молила, угрожала, плакала, писала письма. Павел был прекрасно осведомлен о ее страданиях и считал Полуянова подлецом. Но ведь сердцу не прикажешь, правда?
— Да, в таких вещах трудно разобраться, — согласился Томашевич.
— Вот именно, — вздохнула Урбанская. — Что вам еще рассказать?
— Этот Павел… — пробормотал Володя. — Костенко он тоже ненавидел?
— Почему вы так решили?
— Исходя из логики. Андрей и Юрий были друзьями, Павел и Андрей — врагами. Следовательно?
— Нет, пожалуй, — покачала головой Манефа. — Юрий иногда давал Павлу деньги в долг, и Павел подрабатывал в какой-то фирме по его протекции. Я не знаю подробностей, но той фирме зачем-то требовались актеры. Для переговоров, кажется… Потом Павел работал в небольшом театрике со странным названием «Причастие»… А теперь, Володя, извольте ответить, чем вызван ваш интерес к Андрею? Вы уж простите, но любопытство и старость идут рука об руку.
— Частное детективное агентство занимается частными заказами, — улыбнулся Томашевич. — Нас попросили собрать о нем информацию. Ничего загадочного или ужасного. Можно сказать, рутина.
— Понятно. — Манефа Николаевна поджала губы, не поверив Томашевичу. Ему стало неловко.
— Теперь я поделюсь с вами некоторой закрытой информацией, — проговорил он, и глаза графини сразу засверкали. — Ну, не государственной важности, конечно, но из газет вы об этом пока не узнаете. Дело в том, что недавно был убит Юрий Костенко.
— Юрочка убит?! Так вы занимаетесь его убийством? — воскликнула Урбанская. — А все эти разговоры про Андрюшу для отвода глаз? Или вы его подозреваете в убийстве Юрия?
— Бог с вами, Манефа Николаевна! Частные сыщики не занимаются убийствами. Это дело правоохранительных органов. А вы полагаете, что Полуянов мог убить Костенко?
— Ничего подобного я не говорила, — усмехнулась старуха. — Но если верить нынешней художественной макулатуре и сериалам, бизнесмены часто убивают друг друга. Только я ведь знаю Андрюшу. Он не способен на убийство. Он любит собак. А человек, который любит собак, не может убить ни при каких обстоятельствах.
— Полуянов любит собак? — Володе пришлось изобразить удивление. Не говорить же старухе о прослушке и видеонаблюдении!
— Почему вас это удивляет? У него постоянно жили собаки. Когда он снимал комнату у Костенко, у него жил шотландский терьер. А когда Юрочка обзавелся собственным жильем, у него появился ротвейлер, вернее, ротвейлериха. Очень ласковая девочка. Он как-то заходил с ней ко мне в гости. Сюда, в сейф.