И вообще, мне кажется, у него на меня какие-то планы, вот только я не понимаю, что ему от меня надо. Наверное, это что-то нехорошее, ведь иначе к чему ему все это выдумывать и врать? Но вроде бы он не хочет мне навредить, вот только… Не знаю. Он врет, а это уже заставляет меня напрячься. А еще мне интересно, он и правда позвонит доктору и отпустит меня, если тот даст свое согласие? И существует ли этот самый доктор взаправду?
В памяти всплыл услышанный разговор. Один из голосов точно принадлежал Антону, а второй мог принадлежать и Сергею. Но опять же, доктор ли он? Просто если да, то почему он согласился, чтобы я осталась здесь, а не настоял на больнице?
Странно и совершенно непонятно. Надо выбираться отсюда. Но вот как? Ссылаясь на мое самочувствие, Антон может не выпустить меня, а уйти незаметно вряд ли получится. А может как в фильмах? Бум его чем-нибудь по голове и бежать? А весело будет, если он и в самом деле только хотел мне помочь и ничего плохого не замышлял, а его в благодарность сама сотрясением наградила. Да и не смогу я пока так хорошо ударить, чтобы такого бугая повалить. Голова до сих пор кружится, а по телу растекается слабость, так и тянущая меня вниз, на подушку.
И что мне делать? Что будет самым правильным в данной ситуации? Думай Кристина, думай. Блин, с такой чугунной головой, как-то совсем не думается.
Оценив свое физическое состояние, как полное нестояние, я решила пока повременить с нападением на Антона и подождать пока я немного приду в себя. Может мне улыбнется удача, и выход сам найдется, или мои опасения не оправдаются. Пока что странный мужчина ведет себя нормально и агрессии больше не выказывает, но от его «малышки», у меня мурашки пробегают по спине. Он произносит это слово с такой затаенной страстью, словно что-то интимное говорит.
Решив пока подыграть Антону, якобы я верю в каждое произнесенное им слово, я стала послушно дожидаться, когда мне принесут поесть. Соблазнительный запах жаренного мяса пробрался в комнату, отдвигая все на второй план и заставляя изнемогать от желания скорей бы хоть чего-нибудь да съесть. Интересно, сколько я пролежала неподвижным трупиком? Судя по разошедшемуся чувству голода не меньше трех дней.
Аккуратно опустившись на мягкую подушку, я закрыла глаза, пытаясь утешить саму себя, что скоро, а желательно очень скоро, мне принесут поесть.
Дима с ума сходит, а я только о еде и думаю! А еще работа! Сколько дней я уже пропустила? Один? А может два? Надо будет спросить у Антона. Вот сейчас поем, наберусь сил и придумаю план собственного спасения… Экстренный план срочного спасения, если хоть что-то в поведении мужчины покажется мне подозрительным. Лишь бы все обошлось.
Но теперь я зарекаюсь куда-нибудь с Ксюшей ходить. У меня, наверное, теперь пожизненный страх к барам и караоке, а еще и к рыжеволосым и зеленоглазым. Уж слишком все это опасно, особенно в сочетании друг с другом.
«А какая-то ты не слишком напуганная. Так спокойно реагируешь, на всё происходящее» – колко заметил мой здравый смысл.
«А у меня разве есть силы на то, чтобы быть напуганной?»
«А ты хотя бы подумала, где ты находишься? Может этот маньяк тебя загород вывез. Ее убивать собираются, а она думает о всякой ерунде»
«И что я могу сделать? Он о-го-го какой! К тому же он сам сказал, что если бы хотел мне навредить, то уже давно бы это сделал. И на маньяка он не очень похож, как и эта комната на обитель зла»
«То есть мы теперь его еще и оправдываем? Защищаем, да?»
«И вовсе я его не защищаю. У меня просто голова болит»
«А причем тут твоя больная голова? Ты кстати еще не забыла из-за кого именно она болит?»
«Но он ведь меня не толкал. Я сама запнулась, когда он просто хотел все объяснить»
«Оправдываешь его, дура! А как он тебя обнял, когда ты его с Димой спутала, это разве нормально?»
– Малышка, ты в порядке?