Если честно, мне кажется, она ревнует.
Да, в последние несколько месяцев мне совсем не хватает на неё времени… Но она должна понять в конце концов!
Всё дело в том, что у моей подруги нет парня, а у меня… есть!
Паша…
Пусть обстоятельства нашего знакомства были не совсем обычными…
Но в итоге ведь всё сложилось как нельзя лучше!
Зотов, сам того не подозревая, стал нашим купидоном.
У нас с Пашей всё серьезно между прочим. Серьёзнее некуда!
Я чувствую, он тот самый!
Ну, во-первых, он не скорпион. Пусть не Телец, но, по-крайней мере, не скорпион!
У Паши нет шикарной тачки. Но знаете, что я подумала? Оно и к лучшему!
Он и без тачки хорош. Она ему не нужна!
Мой Паша — внимательный, ласковый и нежный.
Не гуляет и не понтуется, как мой бывший. И он точно мне не изменит!
Не могу сказать, что это была любовь с первого взгляда. Но опять же, оно и к лучшему. Правда?
Мы присмотрелись друг к другу, как следует. Могу со всей уверенностью заявить, что это полностью осознанное и взрослое чувство!
Сегодня у нас с Павликом годовщина и одновременно важное событие.
Павлик познакомит меня со своей мамой. Это огромный шаг вперёд.
Хотя мы никуда не торопимся. Не бросаемся в омут с головой.
Мы постепенно узнаем друг друга и идём вперёд. К созданию, как я надеюсь, стабильной и крепкой семьи!
Мать Павлика, Ада Константиновна, не простая женщина.
Профессор, ёптель!
Кафедра философии. Доктор наук.
Чего уж скрывать, я немного боюсь этой встречи. В философии я полный профан, если честно…
Но мама говорит, если Ада Константиновна любит Павлика, то примет любой его выбор. А она точно любит его! Он — её единственный сын.
К сожалению, отца у Павлика нет, и получается, что Ада Константиновна его самый близкий родственник. Поэтому для меня вдвойне важно понравиться ей.
Сегодня воскресенье, и мы обедаем у Павлика дома.
За сутки до этого я просто не нахожу себе места.
Ночь напролёт штудирую любимую книгу мамы Павлика — «Так говорил Заратустра». Муть несусветная, если честно. Но я стараюсь.
Родители на выходные уехали по делам в пгт, поэтому дома я одна. Мама посоветовала мне принести какое-нибудь угощение к столу.
Матерясь и обжигая пальцы, пеку единственное, что умею: кручёные вафли с варёной сгущёнкой.
По итогу, выглядит моё творение не очень презентабельно: ни дать ни взять кучка обуглившихся обломков после ядёрной бомбардировки.
Но главное ведь — своими руками, правда? Уверена, Ада Константиновна оценит мои старания.
Строго в запланированное время выхожу из дома.
В руках у меня контейнер с вафлями. В автобусе народу — тьма тьмущая. Я забиваюсь в дальний угол, старательно оберегая заветную коробку от толкающихся в узком пространстве пассажиров.
Чтобы выйти на нужной мне остановке, приходится порядком попыхтеть. Какая-то тётка весом с тонну стоит прямо в проходе.
Втягиваю живот, что есть сил, и протискиваюсь вдоль неё к желанной двери. Морщусь, когда контейнер выразительно скрипит в моих руках.
Оказавшись на свободе, вдыхаю полной грудью. Наконец-то!
Сейчас я почти жалею, что у Павлика нет своей собственной тачки. Почти.
Но нет! Врагу не сдаётся наш гордый варяг. Мой Паша хорош сам по себе, и без довеска в виде авто!
Бодро заруливаю в подъезд. Я никогда прежде не была у Павлика дома, но знаю, где он живёт. Паша показывал мне свои окна издали, когда мы гуляли по окрестностям.
Домой он меня раньше не приводил, опять же из уважения к маме. И я считаю, это похвально! Мать надо любить и почитать, как указано в той заповеди.
Звоню в дверь. Когда не отвечают, стучу.
Звонок сломался что ли? Да вроде нет. Прислушиваюсь и опять давлю кнопку.
Наконец дверь распахивается. На пороге стоит женщина лет пятидесяти. Одета она совсем не по-домашнему. Узкая коричневая юбка. В цвет ей кардиган, из-под которого выглядывает бледно-жёлтый кружевной воротничок. Чувство, что я пришла в библиотеку.
Но пугает меня не это. А то, что на ногах у неё туфли. Настоящие туфли на каблуках. Твою мать. Кто носит туфли дома? Сглатываю нервно.
Она осматривает меня с головы до ног строгим придирчивым взглядом.
Робко улыбаюсь. На её лице — ни тени ответной улыбки.
— Ээээээ… — мой мозг не в состоянии выдать ничего более содержательного сейчас.
— А где Паша? — приходит на ум спасительная мысль.
Паша всё разрулит!
— Ну, во-первых, добрый день, — говорит она ровным голосом.
— Добрый день, — отзываюсь эхом.
— Вы, я так понимаю, Ира.