Проворачиваю защёлку, не спросив «кто». Горло дерёт так, что глотать больно, не то что говорить.
Мне хочется зажмуриться и потереть глаза, когда я вижу перед собой хмурое лицо Алёхина. Просыпаюсь окончательно.
— Что ты…
Окидывает меня раздражённым взглядом.
— П*здец, — цедит сквозь плотно сжатые зубы. Отодвинув меня рукой с зажатым в ней крафтовым пакетом, заходит внутрь. Озабоченно прикладывает ладонь к моему лбу.
— Ты горишь.
Отталкиваю его руку.
— В доктора решил поиграть? Меценатом быть надоело?
Не обращает внимания на язвительность в моём голосе. Как ни в чём ни бывало, начинает разуваться.
— Я тебя не звала, — шиплю зло.
— А я всё равно пришёл, — отвечает спокойно. Проходит вглубь квартиры. От нечего делать плетусь за ним.
— Что у тебя? Горло, кашель? Температура сколько?
— Серёжа, это всё ни к чему, — говорю устало.
Он моет руки в кухонной раковине.
— Если о себе не думаешь, то подумай о нём, — многозначительно кивает в сторону моего округлившегося живота.
Автоматически прикладываю к нему руки.
— Иди ложись. Температуру померь. Я сейчас подойду.
Твёрдость, звучащая в его голосе, заставляет меня подчиниться. Таким тоном говорила со мной мама, когда в детстве я валялась с ангиной.
Достаёт пакет с какой-то красной ягодой. Следом вываливает стопку лекарств в центр стола. Таращусь, шокированная.
— Куда столько? Возможно, мне этого просто нельзя!
— Можно. Я спросил у Алёны, она знает, что купить.
Поднимает на меня озабоченный взгляд.
— Если хочешь, я отвезу тебя к врачу.
— Нет, — мотаю головой. — Нет необходимости. Константин Николаевич говорит, мне нужно просто отлежаться. Много пить, обрабатывать слизистую. Если через три дня не наступит улучшение, тогда к нему.
Серёжа смотрит на меня пристально, как будто раздумывая о чём-то.
— Константин Николаевич?
— Это мой врач. Ты видел его. Тогда, в кофейне.
— Врач? — что-то непонятное мелькает в его глазах.
— Гинеколог. Он ведёт мою беременность.
Вываливаю ему всё как надо духу. Не вижу смысла больше скрывать, да и… сил нет.
— Ясно. Градусник где?
— Там, — указываю в сторону спальни.
— Иди мерь.
Окликает меня на пороге:
— Где у тебя дуршлаг?
Заторможенно киваю в сторону выдвижного ящика у раковины. Понимает меня без слов.
Упав в постель, снова закутываюсь в одеяло с головы до ног. Немного знобит. Прикрыв глаза, прислушиваюсь к раздающимся с кухни звукам: шум воды, бряцанье посуды.
Что он там делает? Аааа, плевать. Как только приду в себя, убью свою лучшую подругу. К гадалке не ходи, это у неё словесное недержание!
Серёжа заходит в мою комнату несколько минут спустя. Я только-только начинаю засыпать. Будит меня, вызывая невольное раздражение.
— Что? — бурчу недовольно.
Он достаёт градусник, нахально ныряя рукой в вырез моей пижамы.
Хочу возмутиться, но сил не хватает. Да и к тому же, чего он там не видел?
— 38 и 4. Сейчас принесу таблетку.
Едва успеваю прикрыть глаза, как чувствую раздражающее поглаживание по своему плечу.
Устало приподнимаю веки.
— Выпей, — шепчет.
Покорно принимаю из его рук стакан с водой. Глотая, морщусь.
— Болит? — смотрит понимающе. — На, — опять сует мне какие-то таблетки. — Это нужно рассасывать. Как полегчает, пойдём полоскать.
Валюсь на подушки. Из меня как будто выкачали все силы. Позволяю его руке пройтись по моему позвоночнику. Почувствовав, что он стягивает с меня одеяло, стону протестующе.
— Ты горишь. Нельзя кутаться.
— Откуда ты всё знаешь?
Усмехается.
— Жизнь холостяка полна сложностей и труднопреодолимых препятствий.
— Ах-хах, — усмехаюсь невесело. — Ну да.
Наконец, он позволяет мне провалиться в тяжёлый, полный хаотичных метаний полусон-полуявь. Засыпая, чувствую руку Алёхина на своих лопатках. Перевернувшись на спину и не открывая глаз, тяну на себя его ладонь, прижимая к животу. Вот здесь погладь, пожалуйста…
Его тёплые пальцы слегка вздрагивают перед тем как разжаться и несмело прикоснуться к моему телу.
Наверное, парацетамол начинает действовать. Блаженно улыбаясь, я отключаюсь от реальности.
Глава 44
Идеал не для всех
Серёжа приезжает ко мне на следующий день. Готовит куриный бульон.
— Я не хочу есть, — отрицательно кручу головой.
Говорит осуждающе: