С облегчением опускаюсь обратно. Расположившись поудобнее, жду.
Он приносит две чашки, наполненные горячей ароматной жидкостью. Ставит рядом блюдечко с нарезанным дольками лимоном. В последнее время мне постоянно хочется кислого.
Когда Серёжа водружает на стол коробку с тортом, удивлённо смотрю на него.
— Что за повод?
Небрежно пожимает плечами. Звенит ложками, доставая их из выдвижного ящика с посудой.
Мысли скачут в моей беременной голове словно бешеные зайцы, не в состоянии сложиться в цельную картину. Когда Серёжа заносит большой нож над глазированной шоколадом поверхностью, восклицаю нервно:
— Стой!
Таращится на меня, слегка опешив.
— Ты — скорпион! — указываю на него пальцем, шокированная.
Мягко улыбается мне. Шепчу:
— С днём рождения…
— Спасибо, — опять заносит нож.
— Стой!
— Можно я всё-таки отрежу кусочек? — интересуется скептически.
— Нет. В смысле, да. У тебя день рождения! — обвиняюще. — Нужны свечи.
— Это обязательно?
— Безусловно. Второй ящик слева. Там есть упаковка. И спички.
В четыре руки втыкаем в гладкую поверхность торта обычные разноцветные свечки, продающиеся в любом супермаркете. Пересчитываю, боясь ошибиться.
— Тридцать один! — торжествующе.
Серёжа зажигает их все по очереди.
— Теперь нужно загадать желание!
— И оно сбудется? — спрашивает тихо.
— Обязательно, — так же, едва слышно шепчу ему в ответ. — Только выключи свет, так будет красивее.
Оставшись в полной темноте в комнате, освещённой лишь свечками на его именинном торте, пялимся друг на друга. Огоньки колышутся, отражаясь загадочным мерцанием в его потемневших глазах.
— Пора.
Серёжа смотрит на меня ещё несколько долгих секунд. Набрав полные лёгкие воздуха, задувает свечи.
Нас накрывает беспросветная ночь, когда я, выдыхая скопившийся в груди ком, повторяю сбивчиво:
— С днём рождения! Будь… счастлив.
Глава 47
Крайности
33-я неделя, декабрь
За неделю до нового года Серёжа уезжает в командировку. Не далеко, нет. Соседний город, всего триста километров отсюда. Это их первый с Русланом проект за пределами нашего населённого пункта.
Работы много. Наладить связи с поставщиками, найти сотрудников, организовать промоушен. Всё это требует Серёжиного присутствия. Я знаю, что он очень занят. Выбивается из сил, стремясь всё закончить к Новому году.
В последние пару месяцев мы стали общаться теснее, и я, безусловно, привыкла к присутствию Алёхина в своей жизни.
Теперь же, когда он уехал, я как будто испытала на себе «синдром отмены». Подавленное состояние, перепады настроения. Меня буквально ломает. Мотает туда-сюда, из крайности в крайность, как связку консервных банок, привязанную к багажнику авто.
Девять месяцев назад, когда мы только начали встречаться, Серёжа уезжал на какую-то конференцию. Помню, тогда меня зацепило, что он особо не пишет и не звонит, полностью погружённый в рабочий процесс.
Сказать, что сейчас что-то изменилось? Нет. Мне по-прежнему его мало. И по-прежнему не хватает. А ведь мы даже не пара с ним, в том самом смысле.
Это будет враньё, если я скажу, что не думаю об этом. Конечно, думаю! Постоянно. Но ничего не предпринимаю, трусливо предпочитая делать вид, что ничего не происходит.
С одной стороны, я боюсь разрушить то хрупкое равновесие, которое возникло между нами. Просто общаться, не переходя границы интимной близости, всегда сложнее. Иногда через телесный контакт люди преодолевают вброд целые реки недопонимания. Когда же ты вынужден держаться лишь за тонкую нить платонического общения, риск того, что она порвётся — несоразмеримо велик.
С другой стороны, я просто мастерски накручиваю себя сомнениями. Я беременна чужим ребёнком. Кому я нужна с таким «приданым»? Сколько в жизни случаев, когда мужчины уходят из семей, оставляя своих детей? Свою родную плоть и кровь. Отворачиваются от них, начиная всё с нуля, создавая новые семьи и рожая новых детей. А первый — что, получается? Блин комом? Грустно, горько. Но это так. Проза… К ни го ед. нет
Если иногда людям не нужен собственный сын, то чужой — тем более.
То, что я сказала Серёже — абсолютная правда. Я искренне считаю, что он заслуживает большего. Возможности стать отцом, держать на руках родного ребёнка. Того, чего я никогда не смогу ему дать скорее всего.
Я всё это понимаю. Но как говорится: легче сказать, чем сделать. Наплевав на возможные последствия, я просто наслаждаюсь сегодняшним днём. Пытаюсь взять от жизни всё, в ожидании того момента, когда она безвозвратно изменится.