Я панически боюсь цыганок с детства. В посёлке, откуда я родом, очень развита цыганская диаспора.
С малых лет я засматривалась на смуглых женщин в длинных цветастых юбках, заполонивших район у местного рынка. Они разговаривали на непонятном мне языке, напоминавшем бурление горной реки.
Когда мне было тринадцать, мы с моей подругой Гелей решили попробовать бабушкиного вина из трёхлитровой банки, спрятанной в холодильном шкафу под подоконником. Геля сказала тогда, что все пьют, и нам пора. А бабушкино вино — сто процентов экологически чистое и вреда не принесёт.
После вина, раскрасневшиеся и весёлые, мы пошли гулять по посёлку. Цыганки подошли к нам совершенно неожиданно, окружив со всех сторон.
Одна из них, в вышитом золотой нитью платке, заверещала что-то на высоких тонах. Она схватила руку Гели и начала водить пальцем по раскрытой ладони. Никогда не забуду, как Геля смотрела ей в глаза, словно заворожённая. Остальные цыганки плотным кольцом столпились вокруг главной, не давая мне подойти ближе к подруге.
Нас спас случай. Шедший мимо мужик, судя по всему работяга с местного завода, шуганул их, гаркнув зычное: «А ну-ка, пшли!»
Когда цыганки наконец оставили нас в покое, мы с удивлением обнаружили, что золотая цепочка с крестиком, висевшая на шее у Гели, загадочным образом пропала…
С тех пор я обхожу стороной все эти цыганские штучки.
Женщина, к которой я еду сегодня — потомственная гадалка. Мне её порекомендовали, горячо уверив что цыганских корней там и в помине нет.
Я, конечно, так просто не поверила на слово. И пошерстила в сети, как следует. Отзывы о гадалке Кларе — сплошь положительные.
Один звонок. Задаток на карту в размере двух тысяч рублей для некоей Ларисы Юрьевны К.
И вот, я здесь. С сомнением смотрю на кожаную обшивку двери, стёганую по старинке — ромбами. Потомственная гадалка, говорите? Х-м.
Золочёная цифра «66», обозначающая номер квартиры, заставляет меня слегка поёжиться.
Хотя, с другой стороны, шесть — это число гармонии и восстановленного баланса! Слегка приободряюсь. То, что доктор прописал.
Уверенно жму кнопку. Не отвечают. Опять жму. Прикладываю ухо к двери. Она, по классике, тонкая как картон.
Через некоторое время слышу шаркающие шаги по линолеуму.
Дверь мне открывает мужик хорошо за сорок. На нём белая майка и трико. И под трико я имею в виду именно трико! Он неловко подтягивает их за своей спиной. Смотрит на меня вопросительно.
— Добрый день, — подаю голос. — Я… Клара здесь живёт?
Может быть я ошиблась адресом? Да, скорее всего так.
Повернув голову куда-то в бок, он орёт:
— Ла-ар! Лара, к тебе пришли!
Из глубины квартиры слышится женский голос:
— Это на пять! Проводи её в комнату! Сейчас приду.
— Проходите, — пропускает меня внутрь. Скептически оглядывает мои кроссовки. — Можете не разуваться.
Захожу. Принюхиваюсь. В квартире пахнет жареной рыбой. И немного — благовониями. Знаете, такие палочки, которые жгут на занятиях по йоге?
Мужик в трико указывает мне на дверь слева по коридору. Прижав рюкзак к животу, иду в указанном им направлении.
Попадаю в комнату. С виду — квадратов двадцать пять. Робко осматриваюсь по сторонам.
Круглый стол. На нём много свечей и глубокая миска с водой. Ещё колода карт крупного размера. Коробок спичек.
Значит, я всё-таки по адресу…
Моё внимание привлекает большой аквариум у стены. Но он почему-то без рыбок. Более того, он — пустой. Подойдя ближе, нервно шарохаюсь в сторону. Там… змея!
Батюшки святы! Настоящая змея. Осторожно вытягиваю шею, не сходя с места. Б-р-р!
— Вы уже познакомились с Иннокентием?
— Что?
Оборачиваюсь резко. Передо мной стоит женщина неопределённого возраста. Точно не тридцать, и точно не пятьдесят. Где-то в промежутке, скорее всего. Она одета в спортивные штаны с лампасами.
Мысленно закатываю глаза. У них что, тут дресс-код? Сначала трико, теперь лампасы. Продолжаю разглядывать её со всевозрастающим интересом.
Плотный татуаж бровей, нарощенные ресницы. Они у неё как будто живут своей жизнью, отдельно от остального лица хозяйки. Десять-дэ, навскидку. Кажется, кое-кто не знает меры?
Цвет волос не понятен. Её голова плотно обмотана цветастым платком с узором под «хохлому». С ушей свисают массивные серьги.
Меня передёргивает. Как-то это всё по-цыгански…
— Иннокентий сейчас линяет.
— Что? — кажется, мой словарный запас полносью исчерпал себя. Что немудрено, в принципе, в этом дурдоме.
Что она имеет в виду? Мужик в трико из коридора линяет?