Её слова оседают во мне странным, тягостным чувством.
— Кстати, — Марина Васильевна смотрит на часы. — Он как раз должен заехать.
— Кто? — пугаюсь.
— Серёжа. Ты торопишься? Посиди ещё, может увидитесь. Поздороваетесь.
О нет, нет, нет. Ни за что. Я не собираюсь анализировать свою реакцию, я просто знаю — лучше не надо.
Делаю печальное лицо.
— Боюсь, мне уже пора. Надо успеть до ночи. До Казани двенадцать часов.
Набираю Андрея. Он говорит, что рядом, минут десять навскидку.
Наскоро попрощавшись с Мариной Васильевной, жду свою машину на улице.
Когда рядом паркуется серебристый БМВ с низкой посадкой, я сперва не обращаю на него внимания.
В сотый раз смотрю на экран своего смартфона. Ну где ты, Андрюш?
— Ого, какие люди! Столичный бомонд в нашей глуши — это редкость, — весёлым голосом.
Ошарашенная, оборачиваюсь.
— Привет, Серёж.
— Привет, — он смотрит на меня без улыбки. Делает шаг ближе. Как всегда небрит, отросшие волосы зачёсаны назад. В целом, он выглядит прекрасно.
Неловко обнимаемся, тыкаясь друг другу то в щёку, то в подбородок.
— Какими судьбами?
— Я… Мы были неподалёку. У Егора вчера был день рождения. Егор — это сын Дашки. Моей сестры. Помнишь такую?
— Ну, конечно. Как она?
— О, прекрасно. Вышла замуж четыре года назад. Вот, родила ребёнка.
— Ого! — улыбается белозубо. — Сразу после меня?
— Ну почти, — что-то в его тоне начинает меня бесить. Невольно ловлю давно забытое ощущение.
— Ах-хах, походу я приношу удачу.
— Ага, — отвечаю нейтрально, сцепив зубы. Заметив машину Андрея, машу ему рукой.
Муж паркуется. Не выключая зажигание, выходит из авто. Непонимающе переводит взгляд с меня на Серёжу и обратно.
Представляю их друг другу.
— Андрюш, это Серёжа Алёхин. Брат Алёны. Серёжа — это Андрей, мой… муж.
Что-то непонятное мелькает в глазах Алёхина. Андрей, вежливо улыбаясь, протягивает ему ладонь. Здороваются.
— Андрюш, помоги, — киваю на сумки с гостинцами, заботливо упакованные Мариной Васильевной.
Пока Андрей грузит пакеты в багажник, поворачиваюсь к Алёхину. Говорю спокойно:
— Нам пора Серёж. Рада была увидеть.
Он молча кивает. Вижу, как дёргается его кадык.
Через пару дней мы приезжаем в Питер.
Андрей съезжает в этот же вечер. Я протестую, говоря, что это вовсе не обязательно. Это наша общая квартира. И я вполне смогу подвинуться, освободив ему немного места.
Он обнимает меня в сотый раз за вечер. Целует в лоб.
— Я. Я так не смогу, малышка. Я слишком… люблю тебя. Нужно просто сорвать пластырь.
Я плачу на его груди, когда он стоит у двери с небольшим чемоданом, который обычно берёт с собой в отпуск.
Он успокаивает меня, давая возможность излить всю ту боль, что у меня на душе сейчас.
— Я никуда не уезжаю. Мы по-прежнему будем видеться. Жить в одном городе. Я ещё надоем тебе, вот увидишь.
— Не надоешь…
Мои глаза распухли. Соль разъедает мою кожу, делая похожей на покусанную осами.
Но мне плевать. Мне так глубоко плевать.
Андрей нежно целует меня по всему лицу, собирая мои слёзы губами. В конце невесомо касается рта.
— Все будет хорошо, малышка. Вот увидишь.
Поздно вечером, сидя на подоконнике с чашкой чая в руках, я смотрю на расстилающийся внизу ночной Питер.
Всё-таки не права была тогда гадалка.
Я искала свою судьбу далеко, в чужом городе. Её там не было. Я пыталась найти её близко, в человеке, которого знаю, сколько себя помню. Её и там не было.
Может и правда, не суждено? И надо просто жить?
Глава 17
Горько!
Февраль 2024
Сегодня моя любимая подружка выходит замуж!
Точнее сказать, уже вышла. Церемония состоялась около часа назад.
По большой любви, конечно же! Лёша Литвинов — ван лав! Так и светится на её лице. Я безмерно люблю этого парня только за то, что он делает Алёнку такой счастливой. Сегодняшний день просто полон любви!
После обмена кольцами, мы, по традиции, нафоткались. Я попросила Макса, восьмилетнего сына Алёнки, запечатлеть меня за тумбой регистратора. Всю жизнь мечтала это сделать! Чувствую себя, как на заседании генассамблеи ООН, честное слово!
Конечно же, мы разбросали конфетти. И даже выпустили голубей. Голуби — это моя идея, естественно.
Литвинов не очень одобряет затею с пернатыми. Это видно по его недовольному лицу.
Кажется, одна из птиц нагадила на рукав его праздничного пиджака…