Улыбка стекает с лица мамы Алёхина.
— Оу.
— Я, наверное, пойду. Вы не обижайтесь, Марина Васильевна. Это я во всём виновата. Надо было сразу сказать.
Торопливо целую в щёку старшую Алёхину.
— Не надо провожать. Я просто захлопну за собой дверь.
— Пока, — бормочу, обращаясь к Серёже.
Молнией несусь в прихожую. Не глядя, запрыгиваю в свои угги. Жму на ручку двери, одновременно наматывая шарф на шею.
Голос Алёхина догоняет меня через несколько метров от калитки после выхода на улицу.
— Стой!
Сжав челюсти, топаю настолько быстро, насколько позволяет это сделать недавно покрывший всё вокруг снег.
— Стой! Ира!
Останавливаюсь. Резко развернувшись на пятках, смотрю на приближающегося ко мне Алёхина.
— Я — Ирина, — цежу сквозь зубы, едва сдерживаясь.
Он подходит ко мне, на ходу запахивая полы расстёгнутого пуховика. На густо заросшем бородой лице улавливаю улыбку.
— Я знаю. Просто как тебя иначе притормозить?
— Ты прикалываешься, Алёхин?
Мои глаза неожиданно наполняются слезами. Сегодняшний день меня просто доконает. Сначала провал с ЭКО. Неутешительные прогнозы врача. В очередной раз вхлам разбившиеся надежды… Потом этот незапланированный сеанс «Давай поженимся» с Мариной Васильевной в главной роли. Теперь — дурацкие шутки Алёхина!
Серёжа обеспокоенно вглядывается в моё лицо. Осторожно обхватив меня за плечи, спрашивает:
— Ты чего?..
— Я… я… — всхлипываю бессвязно. Жалость к себе достигает своей максимальной, критической точки. Я вдруг отчётливо понимаю: всё плохо.
Серёжа осторожно обнимает меня. Утыкаюсь носом в его вкусно пахнущий свитер. Исходящее от него тепло словно окутывает меня.
Неразборчиво бубнит мне в волосы:
— Поехали. Я отвезу тебя домой.
Глава 25
Двойная сплошная
В машине у Алёхина тепло, салон ещё не успел остыть. Тихо и ненавязчиво играет джаз.
Я бессмысленно смотрю в своё окно. Как на быстрой перемотке там мелькают сугробы, покрытые пушистыми снежными шапками кроны деревьев. Обшарпанные панельки домов и расчищенные урывками куски асфальта разбавляют это засилье белого.
Серое сменяется белым, белое — серым.
Серёжа включает подогрев моего сиденья. Постепенно я расслабляюсь.
Первые десять минут пути мы просто молчим.
— На заправку заедем? — спрашивает спокойно.
Беззвучно киваю.
Заруливаем на ближайшую АЗС. Пока Алёхин возится с колонкой, пальцем рисую круги на запотевшем стекле.
Серёжа возвращается в салон с двумя стаканчиками кофе. Один из них сразу же вручает мне. Прикрыв глаза от удовольствия, вдыхаю исходящий от картонки в моих руках аромат.
— Прокатимся?
Опять киваю, не произнося ни слова.
Мне пофиг. Лишь бы не стоять на месте. И не быть одной.
Выезжаем на объездную. Перевожу взгляд на расстилающееся перед нами пространство. Небо словно затянуто белой простынёй.
Нескончаемый снег. И нескончаемый джаз…
Серёжа нарушает тишину первым.
— Это мама тебя так расстроила?
— Нет. То есть да. И это… тоже.
— Она иногда… Думаю, она не хотела ничего плохого.
— Я в этом не сомневаюсь.
Клянусь, так и есть. Я искренне верю, что Марина Васильевна желает мне лучшего.
Серёжа перестраивается в левый ряд, чтобы развернуться. Завершив манёвр, спрашивает ровным голосом:
— Это правда?
— Что именно? — не понимаю.
— У тебя есть кто-то?
— А что, не похоже? — усмехаюсь горько.
— Нет, — отвечает уверенно.
— Думаешь, у твоего друга есть шанс? — язвительно.
Он молчит, упершись взглядом в ветровое стекло. Дворники с характерным звуком скрипят, ненадолго счищая налипающий на поверхность снег, который тут же настырно падает снова.
— Нет. С тобой у него нет никаких шансов.
— Это ты решил? С хера ли? — огрызаюсь агрессивно и даже зло.
Серёжа, напротив, улыбается мне как-то… грустно и очень по-доброму.
Моя злость лопается в одно мгновение, словно мыльный пузырь.
— Дело не в тебе и не в Руслане. Дело во мне. Поэтому — нет. Никаких шансов.
Добавляет чуть тише, но я всё равно улавливаю:
— Мне ты шанс не дала.
Вжимаюсь в сиденье глубже, будто пытаясь спрятаться.
— В этом не было никакого смысла, — отвечаю так же тихо.