Я не была уверена, что вообще хочу обсуждать эту тему. Что хочу знать об этом больше, чем я уже знаю.
Я слишком «устала». Здесь скорее уместен мат, но я стараюсь не материться без повода.
Я дико устала от подобного рода историй и сложностей. Можно мне хоть один раз, для разнообразия, обычного парня и обычные отношения? Чтоб без «Маринки» и без ненормальной мамаши. Без жены в другом городе. Без постоянного чувства вины за то, что любишь недостаточно. Понимаете, о чём я?
Завтрак, по традиции, готовит Серёжа.
«У вас уже есть традиции? Ничего себе!» — скажете вы.
На самом деле я, как бы это сказать помягче, боюсь. Когда твой МЧ готовит, как бог, подходить к плите как-то ссыкотно. Слишком высок риск опозориться.
Поэтому я сижу скромненько, сложив ручки, и жду свой завтрак. Кофе я приготовила. Слава тебе Господи, кофемашину никто не отменял.
А ещё я потом посуду помою! Правда, правда.
Серёжа ставит передо мной тарелку с яичницей, как я её называю.
Потому что не могу запомнить. Как её там? Шакшука. Зачем все усложнять не понимаю. Яйца они и в Африке яйца, знаете ли.
Серёжа вздыхает.
Черт. Сразу же понимаю, к чему всё идёт.
Снова вздыхает, скрипуче царапая вилкой поверхность тарелки.
Откладываю свои приборы.
— Ну, говори уже. Ты же явно хочешь что-то сказать.
— А ты считаешь, нам не о чем говорить? — поднимает брови многозначительно.
Молчу. Начинает несмело:
— То, что вчера было… Короче, прости.
— За что?
Если он думает, что отделается этим «прости», то ошибается.
— За то, что всё так вышло.
— Ты полагаешь, что поступил неправильно? — наклоняюсь к нему в ожидании ответа.
Ну, скажи это. Просто скажи! Я был не прав. Что сложного, блин?
Молчит недолго.
— Нет, — отрезает уверенно.
Откидываюсь назад, разочарованная.
— Я знаю её вот с такого возраста, — он показывает ладонью примерно на уровне столешницы. — Мы с Русиком забирали её из детского сада. Учили кататься на велосипеде! Били морду обидевшему её парню в старших классах…
— Какая чудесная история! — не могу сдержать сарказм в голосе. — Трогательная… — показательно прикладываю руку к груди.
— Хорош паясничать, — устало. — Я поговорил с ней вчера. Сказал, что так нельзя. Она всё поняла. Больше такого не повторится.
Выразительно изгибаю брови:
— Неужели?
— Она обещала, — говорит тихо. — Так что… прости.
Придвигаюсь к нему, накрываю его ладонь своей.
— И ты меня прости. Я знаю, ты старался. Это был прекрасный вечер. Мне было очень хорошо, правда. Но я не могла остаться.
Он обхватывает мою ладонь своими двумя.
— Проехали?
Киваю, соглашаясь.
С тех пор прошло две недели. Люська на горизонте больше не появлялась.
И вроде бы мне уже следует успокоиться и забыть об этом, но… маленький червячок сомнения всё равно точит меня изнутри.
Юбилей Марины Васильевны проходит в одном из старейших ресторанов города. Табличка на двери гласит, что сегодня он закрыт на спецобслуживание.
Я приезжаю сюда на такси.
Литвиновы хотели забрать меня с собой, но я отказалась. Сама справлюсь, у них там и без меня забот невпроворот. Машеньку пришлось оставить с сестрой Лёши, так как все остальные приглашены на сегодняшний праздник.
Судя по всему, я немного опоздала. Гости уже собрались.
Осторожно переставляю ноги по скользкой лестнице. На шпильках это делать не очень удобно. Тяжёлый букет из белых роз, которые так любит Марина Васильевна, оттягивает мне плечо.
Чья-то рука в светлой куртке появляется передо мной. Часы известного бренда мелькают на запястье, когда он открывает тяжёлую деревянную дверь, ведущую в ресторан.
— Спасибо, — бормочу, уткнувшись лицом в розы.
— Рад помочь, злючка, — подозрительно знакомый голос заставляет меня тут же поднять голову.
Руслан.
Стоит передо мной, сверкая своей идеальной улыбкой, ну точно как из рекламы зубной пасты.
— Я начинаю думать, что это судьба! — продолжает весело.
— Предпочту считать это случайным совпадением, — цежу сквозь зубы.
Администратор в холле ресторана указывает нам в направлении гардероба.
Иду туда сразу же. Татарин — за мной.
— Откуда ты знаешь Марину Васильевну?
По всей видимости, он сложил два и два. И пришёл к выводу, что мы здесь по одному и тому же поводу.
— Дружу с её дочерью.
— Ого! Прикольно. А я дружу с её сыном. То есть получается, мы оба… это… друзья семьи?
— Типа того, — отвечаю уклончиво.