— Или когда в чём-то не уверены? — Руслан скептически приподнимает бровь. — Насколько я знаю Серого, он такой хернёй сроду не занимается. Чтоб проверять кого-то и тому подобная ерунда. Это не в его характере, понимаешь? У него с девчонками всегда всё просто. Всунул-вынул и пошёл. Ну, по дороге в рестик сводил и купил цветы. Следующая, пожалуйста!
— Зачем ты говоришь мне всё это?
— Затем, чтобы ты поняла. Что ты для него не проходящая женщина. И если он задаёт тебе такие вопросы, значит, он сам не уверен в твоих чувствах к нему. Ты когда-нибудь говорила, что любишь его?
Теряюсь от его прямого вопроса. Он понимает всё без слов.
— Что и требовалось доказать. У него к тебе особое отношение. А у тебя к нему что? Ты уходишь, смертельно обиженная, сжигаешь мосты. Ещё бы плюнула в него на дорожку. Скорее всего он сделал выводы, что тебе глубоко похер! А Люда и я просто случайно попали в эту мясорубку. Он обозлился. На неё — за то, что пришла опять, нарушив запрет. На меня — за то, что дал ей ключи. На весь мир… — вздыхает тяжело. — И всё из-за тебя.
— Мог бы и позвонить.
— А ты позвонила? Почему в нашем обществе считается, что мужчина должен делать то-то и то-то только на том основании, что он мужчина? Я не говорю сейчас об элементарных правилах вежливости: открывать дверь, оплачивать ужин…
— То есть надежда, что ты оплатишь фисташки, всё-таки есть? — шучу топорно и слегка невпопад. Руслан отмахивается от меня устало.
— Этикет — это одно. Но какие правила могут быть в любви? Когда люди любят друг друга, разве они не равны? Разве они не заслуживают оба того, чтобы их ценили? Уважали? Не уходили, хлопая дверью, при малейшей ссоре?
— Руслан… То, что ты говоришь, безусловно, звучит красиво. И да, я беру свои слова обратно. Ты — отличный друг. Но это не поможет, Руслан. Понимаешь? Просто я уже приняла решение. И не собираюсь от него отказываться.
Он смотрит на меня осуждающе. Его смартфон, лежащий на столе между нами, взрывается вспышкой, оповещая о получении уведомления.
Руслан переворачивает экран. Высоко поднимает брови.
— Серёга просмотрел сторис.
Пялюсь на него в ожидании последующих слов. Задерживаю дыхание рефлекторно.
— Даже ответил.
Показывает мне поле уведомлений. На нём светится сообщение от абонента «Серый». Всего два слова, тупым ножом врезающиеся в мою грудь: «Хорошего вечера».
Руслан хмыкает:
— Не думал, что скажу это. Но… два дебила — это сила. Н-да… — тянет многозначительно. — Тяжёлый случай.
Глава 40
Проверка связи
Четыре месяца спустя
— Ты уверен? — спрашиваю с сомнением в голосе.
— Абсолютно, — отвечает Макс, слегка прищуривая левое веко.
— Если твоя мама узнает… или, не дай бог, дядя Лёша… — грозное лицо Литвинова встаёт перед моими глазами, — нам тогда полный…
— Пиииистец! — весело заканчивает фразу Иванка.
Она сидит на диване в детской, где обычно спит Маша, сложив ноги по-турецки и уткнувшись в экран моего мобильного.
Да, да. Добрая тётя Ирина частенько даёт этому несчастному, угнетённому ребёнку свой телефончик, чтобы поиграть.
Почему несчастному? Да потому что! Кто в наше время ходит без смартфона, как это делает Иванка? Иногда мне кажется, её мать нарочно придумала это, чтобы Ваня не могла позвонить отцу, когда ей захочется.
Оглядываюсь на неё с подозрением:
— Что это за слово, и откуда оно тебе известно?
Иванка поднимает на меня свой бездонный голубой взгляд.
— Мама иногда так говорит. Например, когда мы в школу опаздываем. Или если ноготь сломался.
— Прям так и говорит?
— Ага.
— Мне больше нравится килавердык.
— Чегоо? — Макс фыркает, сбивая прицел рогатки.
— Ки-ла-вер-дык! — повторяю по слогам. — Ты давай не отвлекайся. Стреляй уже, пока нас не накрыли, — шепчу заговорщически.
Макс опять оборачивается к окну. Прицеливается, смешно отгибая локоть в сторону. Я начинаю считать:
— Три. Два… Огонь!
Делает выстрел.
Высунувшись из окна, в четыре глаза следим за полётом виноградины.
— Мимо… — разочарованно стонет Макс.
— Ничего страшного. Давай просто попробуем ещё.
Отрываю самую крупную ягоду от ветки, подаю ему.
— Давай-давай. У тебя получится.
Наша цель — попасть в надувной летний бассейн, установленный на газоне во дворе Литвиновых. За последний час это уже четырнадцатая попытка, если мне память не изменяет.
Макс прицеливается вновь, задерживая дыхание. Резко выпуская воздух из лёгких, стреляет.