— Ура!!! — визжу от восторга, счастливая донельзя. — Ты попал! Ты смог!!
Макс радуется вместе со мной. Даже Иванка отрывается от игры, смеясь и заражаясь нашим общим весельем.
— Теперь давай ты, — Макс важно протягивает мне рогатку.
П-фф! Сейчас я устрою ему мастер-класс! В нашем детстве не было телефонов. Мы — дети девяностых, и не такое умеем!
Заняв удобную позицию у окна, прицеливаюсь. Макс напряжённо дышит мне в шею.
Высунув кончик языка от напряжения, стараюсь угадать траекторию полёта «пули». И почти уже спускаю курок, как вдруг в кадре появляется… Алёхин. Собственной персоной!
От неожиданности дёргаюсь. Виноградина, запущенная моей дрожащей рукой, стремительно летит во двор, попадая аккурат по центру спины Алёхина, обтянутой оранжевой футболкой-поло.
Он оборачивается недоумённо. Тянется рукой к лопаткам, ощупывая спину. Наконец, поняв в чём дело, переводит взгляд под ноги.
Замечает злополучную виноградину. Подняв её с газона, внимательно осматривается по сторонам, явно пытаясь определить, откуда «стреляли».
Резко дёргаюсь влево. Спрятавшись за плотным полотном портьеры, тяжёло дышу. Грудь ходуном, сердце бьётся как оголтелое.
Я не специально, клянусь! Просто не ожидала его увидеть. Вернее, конечно, ожидала. Всё-таки это первый день рождения его родной племянницы. Он должен был прийти. Но всё равно это случилось пис… килавердык, как неожиданно!
Макс, оставшийся в одиночестве на линии огня, пялится на меня с лёгким любопытством. Определённо, я похожа на прибабахнутую.
Алёхин замечает его в окне, судя по тому, что кричит:
— Макс, это ты? Харе баловаться!
— Прости, дядя Серёж! Я больше не буду! — звонко тараторит Макс. Машет ему рукой.
Перевожу дыхание. Кажется, он меня не видел.
Иванка подходит к нам, протягивая мой смартфон:
— Там какой-то Татарин звонит. Сначала писал-писал, писал-писал!.. — нервно жестикулирует руками, показывая как много написал этот нехороший человек. — А теперь позвонил!.. Я из-за него проиграла! — обиженно выпячивает нижнюю губу.
— Я тебе попозже отдам. Быстренько отвечу и отдам, обещаю, — говорю примирительно.
Залезаю в телефон и самым натуральным образом офигеваю. Руслан прислал мне шесть! Шесть сообщений. Что ему надо? Я же сказала, что буду на детском дне рождения сегодня.
После тех посиделок в баре случилось то, чего я не могла себе представить даже в самых страшных кошмарах. Мы с татарином… подружились.
Ага, сама в шоке. Он оказался прикольным парнем. Несмотря на своеобразную манеру выражаться, Руслан — очень эрудированный, и с ним всегда есть о чём поговорить. Ну, и поржать, конечно!
Насколько мне известно, с Серёжей они помирились. Не знаю точно, когда это случилось. Я категорически запретила упоминать имя Алёхина в разговорах со мной.
Просто в один момент в соцсетях Руслана появилось фото, на котором они вдвоём с Серёжей сидят в каком-то баре. Кажется, это спортбар на Чайковского. У каждого в руке — по литровой кружке с пивом. И надпись: «Старый друг, лучше новых двух».
Вот так вот. Всё-таки мужчинам в разы проще помириться. Достаточно хорошенечко принять на грудь, и все проблемы и непонимания затонут на дне стакана.
Захожу в диалог с Русланом. Он прислал фото. Грузится… Пробегаю глазами текст:
«Привет, злючка».
«Как ты там? Трезвая ещё?»
Морщу нос. Он же прекрасно знает, где я нахожусь.
«У меня тоже всё норм. Спасибо, что спросила:)»
Блин, ненавижу эту его манеру бомбить сообщениями, не получив ответа на предыдущие.
«Вчера была премьера. Помнишь, я тебе говорил?»
Кажется, это он про новый караоке-бар на Арбате. Руслан звал меня на открытие, но я не пошла. По понятным причинам…
«Так вот. Ты сейчас охренеешь!»
«Алё, ты там?»
Наконец, загружается фото. С изумлением пялюсь на изображение. Это вывеска. На ней витиеватым шрифтом надпись: «IrishBar». Последняя буква плавно переходит в фигуру девушки в длинном красном платье и чёрных перчатках до локтя. Она стоит спиной, слегка повернув голову. В руке — микрофон.
Быстро печатаю:
«Что это? Привет».
«Очевидно, название. И логотип».
Тут же шлёт следующее сообщение:
«Ничего не напоминает?»
«Нет».
Присылает фото. Это скрин моей странички в соцсети. На нём изображена я, ещё во времена моего проживания в Питере. На мне красное платье. Я… пою, сжимая микрофон в пальцах.
«Чем обязана? Мой день рожденья только через шесть месяцев».
«А это не я».
Палец зависает над экраном.
«Тот, чьё имя нельзя называть» — присылает Руслан. В конце сообщения — ухмыляющийся эмодзи в чёрных очках.