Алена Игоревна проводит по моей руке, встает и уходит.
А я все никак не могу прийти в себя от той заботы, в которую окунулась, будучи здесь. Ко мне, пожалуй, за всю мою недолгую жизнь, никто так не относился. Но от осознания этого мне почему-то грустно. Я вспоминаю маму, папу и Алину. И засыпаю. Опять проваливаюсь.
Болезнь не отпускает меня два дня. Температура, жар, кашель. Но в одно утро вдруг все как будто резко проходит. Я просыпаюсь, когда девчонки из комнаты уже ушли на работу. Доносится музыка из динамиков на улице. Лагерь живет своей жизнью.
Я пытаюсь встать. Иду к столу и делаю себе чай. Потом опять ложусь — все еще слабость.
Ближе к обеду раздается стук в дверь.
Я встаю и иду к двери. Открываю. На пороге стоят Никита и Артем.
— Выздоровела? — радостно кричит Артем.
— Лучше уже, да, — киваю. — А вы чего?
— Ты прости, мы не приходили те дни, — Никита в отличие от Артема серьезен, — у нас сборы были. Там тренеры строго следят, чтобы никто не отлучался. Мне, когда Артем сказал, я хотел…
— Хорош, ну? — перебивает его Артем. — Скучно же. Мы же пришли. Все нормально. Так, Ксюш?
— Конечно! — улыбаюсь. — Я очень рада вас видеть.
— Ну, а гулять тебе уже можно? — спрашивает Никита.
— Пока нет, наверное, — вздыхаю. — Сегодня врач должен прийти. Думаю, выпишет меня. Я уже хорошо себя чувствую.
— Ты не торопись. Главное — долечиться. И прости нас… Ну, за речку… Это же ты из-за нас слегла…
— Ой, не могу, — смеется Артем. — Никит, я не узнаю тебя. Ты чего это? Кашу утром переел?
— Отстань, — хмурится Никита. — Ладно, пойдем мы. Тренировка у нас. Пока.
Протягивает мне руку. Я подаю свою и он слегка жмет ее. И тут же на наши руки ложился и ладонь Артема. Мы все втроем жмем руки. Я улыбаюсь. Выглядит это забавно.
Мальчишки уходят, я решаю не ложиться больше, а поделать что-нибудь по дому. Немного прибраться. Но буквально через полчаса в дверь опять стучат.
Открываю и на пороге вижу теперь уже одного Никиту.
— Это тебе, — он протягивает мне букет полевых цветов.
— А ты… — я теряюсь. — Ты почему не на тренировке? А Артем? Вы вместе?
— Цветы возьмешь? — недовольно бурчит Никита.
Я спохватываюсь.
— Спасибо, — беру букет и улыбаюсь. Подношу к носу. — Как пахнет… Летом… Но как же тренировка? Никита?
— Да, успокойся ты, — он заходит и закрывает за собой дверь. — Я уже взрослый мальчик. Отвечу как-нибудь.
— Тебя же накажут! Никита, зачем?
— Захотел, — говорит он и делает шаг ко мне. — Ксюш…
23
Меня пугает его поведение. Хотя нет, не пугает, но что-то необъяснимое творится внутри. Мы с ним одни и он слишком серьезен. Не сводит с меня глаз.
— Ты что? Боишься меня? — он, кажется, угадывает мое настроение.
Мотаю головой.
— Не бойся, Ксюш, — говорит он уже мягче.
Делает еще шаг и оказывается совсем рядом. Смотрю на него снизу вверх. Губы пересохли и я машинально облизываю их. И взгляд Никиты сразу же устремляется на них. Он сглатывает и не сводит с них глаз.
Осторожно кладет руки мне на талию и тянет к себе.
— Никита, — шепчу я. — Я…
Но он не дает мне договорить. Наклоняется и… целует меня! Никита меня целует!
Смотрю на него широко раскрытыми изумленными глазами, а он, наоборот, закрывает глаза и сильнее прижимает меня к себе.
Его губы такие теплые и мягкие. И так вкусно пахнут.
Руки Никиты скользят вверх по моей спине и он обнимает меня. Букет падает у меня из рук к нашим ногам. Тогда Никита берет мои руки и кладет их себе на талия. Как будто просит, чтобы я обняла его. И тут же возвращает свои руки мне на спину.
Этот поцелуй длится вечность. Так мне кажется. Я расслабляюсь. И мне это даже начинает нравиться. Я никогда ведь раньше не целовалась, но понимаю, что Никита делает это очень хорошо. Уж, у него точно опыт имеется. Даже не сомневаюсь.
Сама себя ругаю за эти мысли.
— Прости, — доносится до слуха, когда Никита отрывается от моих губ. — Я так долго об этом мечтал.
— Ты… ты же заразишься, — говорю глупость, но я не знаю, что еще сказать в этой ситуации.
Чувствую, что краснею.
— Давай еще раз, чтобы наверняка заразиться? — улыбается Никита и проводит большим пальцем по моей щеке.
— Подожди, — упираюсь руками ему в грудь. — Никита, я…
— Не говори ничего сейчас, — просит он и прижимает меня за голову к своей груди. — Давай просто помолчим.
Я ухом прислоняюсь к его телу. Слышу, как часто бьется сердце, и ощущаю его тепло. Он такой горячий сейчас.