— Неважно, — отворачиваюсь и продолжаю идти до дома. Ускоряюсь, лишь бы Артём отстал. Не хочу никого видеть.
— Не обманывай, — слышится ещё ближе и громче. — У тебя кровь на щеке.
Ладонь настойчиво опускается мне на плечо. Дёргает на себя. А я машинально вытираю щеку пальцами.
— Это краска, — отстраняюсь. — Я спешу.
— Тебя в школе твоей новой бьют? — и опять этот голос, от которого пытаюсь избавиться, звучит за спиной.
Хочу уйти, но не успеваю. Субботин хватает меня за талию и рывком тянет на себя. А потом впечатывает в стену, о которую ударяюсь.
Тут же опускаю взгляд в пол и тихо выдыхаю.
Опускаю ладони на чужие плечи. Пытаюсь оттолкнуть. Если родители увидят… А не всё равно? Они уже сделали всё, что могли. Поместили меня в школу-интернат.
Тогда, когда Никиту подозревали в поджоге, я сказала, что он был у меня. Мы были вместе. Ночью. Об этом узнал отец и… Разговор вышел не из приятных. Я на всю жизнь получила репутацию легкодоступной девочки. Мне же ещё восемнадцати нет. А для моих родителей это — позор.
— Перестань убегать, — наседает на меня.
— Что ты хочешь от меня услышать? — не выдерживаю. — Да, меня побили. Тебе стало легче?
День — дерьмо. И я не выдерживаю. Чисто морально. Давка в школе нагнетает. Так ещё и старые знакомые, которые отреклись от меня лезут.
— Давай я помогу?
Я нервно поднимаю уголки губ.
— Тём, — от этого ласкового имени в груди всё болит. — Самая лучшая помощь будет, если ты меня отпустишь, и я пойду домой. Я не понимаю сейчас тебя. Честно. То ты смотришь на меня с омерзением, как остальные, то…
— Мелкая, — грубо обрывает. — Ты…
— А я вот тоже не понимаю, Субботин, — внезапно раздаётся где-то со стороны. Я испуганно оборачиваюсь и шумно выдыхаю.
Там стоит Никита.
Тот, кто не поверил мне, втоптал меня в грязь. Но в то же время тот, за кого я переживала.
Как он живёт, когда он лишился спорта? Я помню его слова. Он для него был всем. Жизнью.
— Опять на мелочь потянуло? — усмехается. — Не нагнул её ещё?
Я стараюсь не смотреть в его глаза, но всё же делаю это. Заглядываю в озлобленную темноту.
3
Артем ослабляет хватку и я предпринимаю еще одну попытку вырваться — толкаю его в грудь и он отступает.
Вжимаю голову в плечи и пытаюсь уйти от них обоих. Никого не хочу видеть.
Но тут Никита хватает меня за руку, когда я прохожу мимо него. Больно хватает.
— Кто? — цедит сквозь зубы.
— Оставьте меня в покое! — я не выдерживаю и уже чувствую, как слезы катятся по щекам. — Отпусти!
С мольбой смотрю в глаза Никиты и он отпускает меня. Я убегаю, закрывая лицо руками.
Прибежав домой, быстро закрываюсь в ванной и пытаюсь привести себя в порядок. На лице теперь не только кровоподтеки, но и слезы. Смотрю в зеркало — выгляжу ужасно. Поэтому просто смываю с себя все следы сегодняшнего дня.
Когда выхожу из ванной, родители и сестра уже ужинают.
— Садись! — кричит мне мама. — Как в школе?
— Все нормально, — бурчу себе под нос.
— У тебя всегда все нормально, — ворчит мама, накладывая мне и подавая тарелку. — А потом сюрпризы вон.
Утыкаюсь в тарелку и не отвечаю. Почему порой мне кажется, что в интернате мне уютнее, чем дома?
— Так, Алина, Ксюша, — обращается к нам неожиданно отец, — нам с матерью уехать надо будет на пару дней. Справитесь тут без нас?
Смотрит на нас исподлобья.
— Конечно, пап, — мурлычит Алина. — Можете не беспокоиться!
— На тебя вся надежда, — отец смотрит на сестру. — Чтобы за Ксюшей приглядела. Поняла?
— Я же говорю — не беспокойтесь! Езжайте раза надо.
А я лишь молчу. Меня все равно никто особо не спрашивает.
Родители уезжают на следующий день. Я готовлюсь к школе, когда в комнату ко мне заходит Алина:
— Слушай, Ксюш, иди погуляй где-нибудь? — она подходит ко мне и кладет руку мне на плечо.
— Мне готовиться надо. Да и не хочу я гулять. Смотри — там вон дождь собирается, — киваю на окно.
— А ты зонтик возьми, — улыбается Алина. — Ксюш, ну, очень надо. На пару часов.
— Да зачем? — возмущаюсь я. — Не хочу я гулять.
— Ну, мальчик ко мне придет! — начинает злиться сестра. — Ты что, тугая какая? Или хочешь слушать за стенкой стоны и скрипы?
Алина смотрит на меня с издевкой. Крепко сжимаю губы, хлопаю учебником и встаю.
— У тебя два часа, — тычу в нее указательным пальцем. — Через два часа я приду. Мне еще уроки учить.
— Ладно-ладно, иди давай, — и она буквально выталкивает меня из квартиры.