И фотография.
Как она лежит на песке, в одном купальнике. Улыбается, загорает.
Я сжимаю телефон в руках. Алина мне уж точно не помощница.
Ничего не отвечаю. Вздыхаю.
Но тут же вздрагиваю, когда тёплые руки опускаются на плечи.
Резко поднимаю голову вверх.
— Артём? — не ожидала его тут увидеть. — У вас же тренировка?
Он смотрит на меня сверху-вниз и улыбается.
— Я своё отбегал. Уже и в речке искупался. Вот шёл обратно — тебя увидел.
— А, понятно, — опускаю голову вниз. Настроение после фотографии Алины полетело вниз. Хотя оно испортилось ещё вчера. После диалога Никиты и Артёма.
Я поняла, что они не ладят. Но почему при мне ведут себя как друзья? Не понимаю.
— А ты чего такая разбитая?
Я закусываю губу.
Спросить или нет? Лезу ведь не в своё дело. Надо бы. Они то ссорятся, то ведут себя нормально.
— Я ваш разговор вчера слышала, — решаюсь. Поднимаю взгляд на Артёма и неловко смотрю ему в глаза. — Да и стала замечать, что вы какие-то не такие. Ну, как раньше. До того случая с пожаром.
— Забей, мелкая, — улыбаясь, проговаривает. Сминает мои плечи, а мне опять не по себе. Скрывают всё. — Мы, бывает, иногда ссоримся.
— Нет! — я подскакиваю с брёвнышка и оборачиваюсь к нему. Скидываю его ладони. — Я же не тупая и всё вижу. Говори! Вы ведь и вчерашний разговор не просто так начали! Вижу, что случилось что-то.
Субботин отворачивается и не знает, говорить ли мне. Но всё же возвращает на меня глаза.
— Мы срёмся, да, — кивает. — Из-за…
Он снова замолкает.
— Из-за чего? — наседаю.
— Блин, мелкая, зря мы этот разговор начали, — чешет затылок и собирается уйти. Уже разворачивается.
Я хватаю его за запястье. Дёргаю на себя. Да, я слабая, но получается повернуть его к себе.
— Из-за меня? — спрашиваю прямо.
Он вздыхает.
— Нет, — выплёвывает. — Просто Никитос меня раздражает. Сначала и слушать тебя не хочет, а теперь подкатывает.
Я молчу про то, что Артём, ну… Тоже после этого отдалился от меня. Наверняка думал, как я мерзко поступила. Все так думали. А кто-то и продолжает.
— Забей, мои загоны. Я тоже не пушистый, но… Просто видел и слышал, что было после того случая.
Я в обиде поджимаю губы. Ну, я понимаю. Он чуть спорта не лишился. Хотя… У меня тоже не всё гладко. В интернате проблемы. Да и после лета туда снова возвращаться.
Но и из-за меня теперь они в разногласиях.
— Но вы теперь…
Я не успеваю договорить.
Артём делает шаг ко мне и тянется руками. Обвивает меня за плечи, прижимает к себе. Утыкаюсь носом в грудь.
И зависаю.
Снова вспоминаю, как он тогда на кровать повалил…
Ещё и признался.
Я ему ещё нравлюсь?
— Тём, ты чего?
Я невольно вдыхаю запах чистой футболки. И тела. Он мылся с гелем? И дезодорант… Знакомый. Такой же, как и тогда. На даче.
Да ну нет… Хотя, я тогда хорошо его запомнила. Даже спустя столько времени.
Так это что, был не сон? И тогда Артём?.. Был в моей кровати?
— Не кипишуй, мелкая, — сильнее стискивает меня руками. — Разберёмся со всеми проблемами. За нас не беспокойся. А вот за себя — надо бы. У тебя, кажется, перерыв заканчивается.
Точно!
Я тут же отстраняюсь.
Субботин отпускает меня и продолжает улыбаться.
Он что, расписание перерывов моё выучил?
— Прости! — восклицаю. — Бежать надо!
И хоть эта тема задевает меня — работу никто не отменял.
28
Остаток дня я дорабатываю без перерывов. То ли боюсь еще одной внезапной встречи, которая заставит задуматься, то ли боюсь отвлечься на мысли, которые волнуют меня.
Работа отвлекает. Да, и девчонки хорошие, коллеги. Веселые. Они здорово помогают мне не думать о том, о чем я думать боюсь.
После работы сразу же бегу в палатку. Никого не хочу пока видеть. Мне надо о многом подумать, многое осознать и принять. Накрываюсь одеялом и притворяюсь, что сплю, чтобы никто не потревожил. Так и засыпаю.
С утра меня будят звуки сирены. Я впервые ее слышу, хотя мне рассказывали, что ее включают в самых экстренных случаях. Неужели пожар?
Быстро накинув на себя одежду, выбегаю из палатки. По лагерю туда-сюда носятся воспитатели и тренеры. Я подхожу к толпе девчонок, с интересом наблюдающих за этими метаниями.
— Что случилось? — запахиваюсь в куртку. Раннее утро и еще прохладно.
— Кто-то из лагеря сбежал. Пропал, — отвечает мне одна из них, откусывая яблоко. — Вот чумовые! Совсем страх потеряли!