— Смотри какая красотуля, — подмигивает один из них, кивая в мою сторону.
— Что вам нужно? — спрашиваю в панике я и оглядываюсь по сторонам в надежде на помощь.
Мы же не одни на танцплощадке. Но до нас нет никому дела. Это очевидно. Кто-то отвернулся, кто-то вообще отошел. И я понимаю, что мы тут один на один с этой бандой.
— Вали отсюда, малой, — цедит сквозь зубы мужик, обращаясь к Никите. — А девочка твоя здесь останется. Продолжит веселиться. В другой компании.
Усмехается, глядя на меня, и его дружки громко ржут.
— Иди сюда, маленькая, — протягивает мне руку, — тебе понравится.
Но в этот момент Никита ударяет по его протянутой руке со всей силы. Удар, по всей видимости, очень сильный, потому что мужчина хватается за руку и сгибается, матерясь.
— Ты что?! Борзый?! — кричит на Никиту другой мужик и идет на него.
Никита встает в стойку, выставляя вперед кулаки.
— Ксюша, беги! — кричит мне, не оборачиваясь. — Беги!
— Ксюша, значит? — это уже третий мужик говорит где-то за спиной у меня. Оборачиваюсь и буквально утыкаюсь в его грудь. — У ты, какая.
Он хватает меня за локти и тянет к себе.
— Никита! — успеваю крикнуть я.
— Отпусти ее! слышишь? — Никита в одно движение оказывается рядом с нами и набрасывается на мужика.
И начинается драка. Хотя дракой это назвать сложно — четверо здоровых мужиков избивают Никиту.
Я кидаюсь на них, кричу о помощи, реву, видя, как удар за ударом впечатывается в тело Никиты.
Танцплощадка уже опустела. Все предпочли не вмешиваться и сделать вид, что ничего не происходит. Мы одни. И от этого я реву еще больше. От бессилия и от страха. Не за себя, за Никиту.
— Пожалуйста, отпустите его! — молю я, кулачками ударяю по спине одного из мужиков.
— Подожди ты, — он отшвыривает меня. — До тебя дойдет очередь.
Я падаю на землю, вытираю слезы рукавом и тут слышу свисток. Вздрагиваю и кручу головой по сторонам в поисках — откуда?
Из-за деревьев показываются трое полицейских. Мамочки! Неужели, все-таки, кто-то вызвал? Не побоялся?
— Сюда! Сюда! — я вскакиваю на ноги и машу полицейским рукой. — Сюда!
— Шухер! Менты! — раздается голос одного из тех бандитов, что напали на нас.
Они выпрямляются, озираются по сторонам и пытаются убежать. Двоих сбивают с ног подоспевшие полицейские, один поднимает руки сам, а главарь — тот, кто все это начал, — убегает в лес. Следом за ним бежит и полицейский.
Я бросаюсь к Никите. У него на лице кровь и он тяжело дышит. Твари! Я реву, не сдерживая себя.
— Не надо, Ксюша, — слабо хрипит он. — Не надо…
— Живой? — один из полицейских подходит к нам и наклоняется к Никите. — Вы откуда? Не местные же. Из лагеря?
Я киваю.
— Вы одни пришли? Взрослые где?
Я закусываю губу, понимая, что теперь придется рассказать все. И сегодня в наш домик мы не вернемся. Никаких ананасов.
37
Нас отводят в полицейский участок. Там оказывают первую помощь Никите. И звонят в лагерь. Чтобы за нами приехали. Мы же несовершеннолетние.
И если наш побег выльется в массы — лагерю вообще теперь влетит. И за побег и за то, что мы после десяти ещё гуляем. Вдалеке. Без сопровождающих.
Но что-то меняется. Полицейским сам увозит нас в лагерь. Я волнуюсь в пути. Меня трясёт от вопросов.
Никита поддерживающе сжимает мою руку. Пытается подбодрить. Но сам один раз говорит обычное:
— И тебя подставил…
Чем нервирует ещё больше.
Я уверена, что нам обоим конец. Я снова стану изгоем, как только все узнают, что мы гуляли в городе, вместо того, чтобы вернуться.
И ведь только нашла место, где ко мне все хорошо относятся! Но вдруг всё не так плохо?
По сути нас нашли. В городе. Может, мы потерялись и вышли туда. Хотели пойти в полицию, попросить о помощи, но не успели.
Этим я себя успокаиваю.
Мы останавливаемся возле лагеря. У входа нас уже ждёт директор и его заместитель.
— Выходите, — отключает мотор полицейский.
Приплыли.
Мы с понурым видом вылезаем из машины. Идём к воротам.
Подхожу и не знаю, куда глаза деть. Стыдно.
— Спасибо, что нашли их, — звучит строгий голос директрисы.
Я так боюсь, что мужик сейчас всё расскажет. А ведь сделает это. Но ведь он не видел, что мы танцевали и веселились, да?
— Да как их было не заметить? Наш один приметил мелкотню, следил за ними. Ладно, пацан, уже нормально выглядит. Но девчонке явно лет шестнадцать. Вот как-то так и нашли. Танцевали там на площади.