Дальше не слышу. Я бегу по вечернему пустому лагерю. Все уже разощлись по домикам. Скоро и правда отбой. Но мне надо выяснить сейчас. И я знаю, кто даст ответ на мои вопросы.
Я бегу к домику Никиты и Артема. Плевать, кто что подумает, попрошу их выйти. Нет, только Никиту попрошу. Пусть скажет, что это неправда. Хочу услышать это от него.
Уже на подходе к домику меня останавливают знакомые голоса. Замираю и прислушиваюсь. Точно. Никита и Артем. Они о чем-то оживленно беседуют. Приближаюсь к месту, откуда доносятся голоса.
— Стой, — это Артем. — Мы не договорили. Рассказывай. Я не верю тебе. Нафига ты врешь?
— Я вру? — спрашивает Никита. — Ты меня знаешь. Я не из тех, кто придумывает. Мне это не надо. Было все. Раз я сказал, значит правда.
— Да пошел ты! Я не верю тебе.
— А нафига спорил тогда?
— Ты предложил! А я повелся! Но ты врешь. Скажи правду, Никит. Врешь ведь?
Слышны звуки борьбы. Да, что там происходит?
Я уже собираюсь выйти к ним, но то, что я слышу потом меня останавливает.
Я просто стою и пытаюсь осознать реальность происходящего.
40
— И вообще она не стоит того. Вскрытая была уже.
Голос Никиты словно прорезает мое сознание. Я закрываю рот ладонью, чтобы не закричать и не выдать себя.
Нет! Я не хочу, чтобы они меня видели. Нет!
Приседаю и прижимаюсь к земле. Пытаюсь успокоиться и восстановить дыхание.
— Да ты гонишь, Ковалев! — чуть ли не кричит Артем. — Только зачем? Мелкая и вскрытая? Гонишь.
— Ну, ты вот сам не понимаешь, зачем мне это, — спокойно отвечает Никита. — Потому что мне это и не надо. Я не вру. Сам проверил.
Слышен смешок.
— Так что, зря ты волновался, Темыч. Ей не было страшно.
— Да, пошел ты…
— Хочешь, расскажу, как это было?
— Да, пошел ты! Придурок!
Артем сплевывает и я слышу быстрые шаги. Он убегает.
— Сука, — голос Никиты уже тише, но я все равно его слышу. — Сука! Сука! Сука!
И удары по дереву, по всей видимости.
Потом тишина и тоже удаляющиеся шаги.
Артем и Никита ушли, а я все также сижу на земле, закрыв рот ладонью. Мысли скачут и я не могу уцепиться хотя бы за одну.
Что. Это. Было?
Во-первых, на меня поспорили. Это я сразу поняла. Эти придурки поспорили на меня. Кто первый? Но зачем? А я им верила. Думала, они — мои самые верные друзья. А им… им нужно было лишь доказать друг другу. И, чтобы сделать это, они выбрали меня…
Ну, почему это все происходит со мной? Почему?
Но и это не самое страшное, как кажется мне.
Слова Никиты до сих пор стоят в моем мозгу и не дают мыслить рационально.
Теперь понятно, откуда такие слухи в лагере насчет меня. Господи. А ведь смена только началась. Я не уеду отсюда так быстро, как хотела бы.
Как смотреть в глаза? Господи. Дай мне сил.
Я встаю, цепляясь руками за дерево, отряхиваюсь и тихо иду к домику. Лишь бы никого не встретить. Никого. Не хочу никого видеть. Крадусь кустами.
Уже подхожу к домику, как слышу сбоку:
— Ксюш.
В ужасе замираю.
Артем.
Зажмуриваюсь на мгновение и сжимаю кулаки.
Но нет, я не дам им повода еще больше смеяться надо мной.
Поэтому открываю глаза и поворачиваюсь к нему.
— Артем? — спрашиваю и пытаюсь унять дрожь в голосе. — Что ты тут делаешь?
— Я это… — запинается он и идет ко мне. — Гулял тут, в общем. Ксюш, — поднимает на меня взгляд, — ты как?
Как я?! Мне хочется наорать на него. Слить весь негатив. Чтобы почувствовал то, что чувствую я.
Но нет. Нет, Ксюша, будем по-другому. Хватит. Мальчики показали свое истинное лицо. Теперь моя очередь играть.
— Отлично, — отвечаю я и даже пытаюсь улыбаться. — Ты же простил меня, Артем? Ну, за побег с Никитой?
Артем хмурится.
— За побег? Постой. Ты что? Специально с ним? Ты…?
— Ну, зачем я врать буду? — мило улыбаюсь. — Так уж вышло. Но честно? Я жалею об этом, Тем.
Пристально смотрю ему в глаза.
— Я так по тебе скучала.
Он недоверчиво смотрит на меня.
— Правда, Тема. Поэтому и уговорила Никиту пойти на фестиваль в деревню. Чтобы нас нашли. Потому что Никита не хотел, чтобы мы возвращались. А мне там было некомфортно.
— Он обижал тебя? — спрашивает Артем. — Ксюша, расскажи мне. Обижал?
— Все нормально, Тем. Нормально.
Я подхожу к нему и кладу ему руку на плечо. Он удивленно смотрит на меня.
— Ксюш, — произносит уже нерешительно, — скажи мне правду. У вас с Никитой… — запинается опять. Не смеет сказать. — У вас…