— Ты? — я хмурюсь. — Ты уже сделал для меня все, что мог. И даже больше. Извини, «спасибо» говорить не буду.
Обнимаю себя руками, пытаясь защититься, отгородиться.
— Ксюш, — Никита опять делает шаг ко мне.
— Нет! — я выставляю вперед руку. — Нет! Не подходи ко мне! Не прикасайся больше! И другу своему передай, чтобы и он не подходил! Не хочу вас видеть больше!
Я выплевываю это ему в лицо и убегаю.
Забегаю в домик, тяжело дыша.
— Ты что? От маньяка убегала? — смеется соседка, глядя на меня.
— Почти, — отвечаю и падаю на кровать. Отворачиваюсь к стенке и накрываюсь одеялом с головой.
На следующее утро твердо решаю сходить после работы к директору. Буду просить разрешить мне уехать. Дальше здесь находиться невыносимо. Из домика выхожу последней, девчонки уже ушли.
Закрываю дверь. Поворачиваюсь. И утыкаюсь взглядом в Никиту.
— Ты? — вырывается у меня. — Ты зачем пришел? — прихожу в себя и холодно смотрю на него.
— Не уезжай, — произносит он всего два слова. — Я прошу тебя. Не уезжай.
Собираюсь ответить, что уже поздно, но в этот момент мимо идут трое парней. Они замечают нас и начинают ржать. Потом один из них кидает в нашу сторону:
— Ковалев, на поле иди. Потом, — он показывает пальцами красноречивый жест, — ее.
И гогот. Который бьет в самый мозг. И самое сердце.
Закрываю лицо руками. Мне хочется спрятаться, а еще лучше стать невидимкой. Пропасть. Исчезнуть.
— Заткнись! — доносится до меня рык Никиты и потом хлесткие удары.
Убираю руки с лица и в ужасе бегу к пацанам. Там уже драка. Вернее, дерутся двое. Никита и тот пацан, что кричал обидные слова.
— Еще слово, сука! — Никита сплевывает на землю и наносит еще один удар.
— Ковалев! — дергает его за руку один из парней, что стоят и просто наблюдают. — Отпусти его! Убьешь ведь! Проблемы никому не нужны. Я думаю, Костян понял все.
Никита отпускает пацана и хватает за грудки уже того, кто только что обратился к нему:
— А ты?! Ты понял?! Сука! и ты?! — бросает взгляд на третьего парня.
— Да поняли мы, ну, — отвечают они. — Остынь! Хер поймешь вас. Сам же…
— Заткнись! — звучит из уст Никиты и он ударяет и второго пацана.
— Никита! — уже вступаю я, пока все не превратилось в массовую драку. — Прекрати! Перестань!
Никита отталкивает от себя парня и подходит ко мне.
По подбородку течет тонкая струйка крови, на щеке ссадина, а костяшки кулака тоже в красных пятнах.
47
Не знаю, чем бы все это закончилось, но спустя пару минут к нам подбегает ещё один парень. Взрослее Никиты и тех парней. Выше и лицо такое, взрослое, что ли.
— Что тут происходит? — строго спрашивает он, посмотрев на каждого из парней. — Из лагеря вылететь захотелось? Ну-ка, быстро на тренировку!
По тому, что ни один из парней не смеет сказать ему что-то против, я понимаю, что этот подошедший к нам парень либо тренер, либо кто-то из работников лагеря.
Те трое парней, что затеяли драку, уходят сразу. Даже не посмотрев в мою сторону.
Никита ещё стоит.
— А тебе, Ковалев? Отдельное приглашение надо? Команда уже на поле! Быстро!
— Ксюш, — несмотря на все вышесказанное произносит он и делает шаг ко мне.
Я отступаю.
— Ковалев! — в голосе парня уже нескрываемая злость. — Предупреждение?!
Никита исподлобья смотрит на парня, потом на меня. Стоит ещё какое-то время и уходит, пнув при этом пенек.
— Петухи, — усмехается парень и обращается уже ко мне: — Ксюша, да?
Киваю.
— Пошли, провожу тебя, — вдруг предлагает он. — Ты на работу сейчас?
Опять молча киваю. Он что? Знает меня? Но откуда? Но спросить не решаюсь.
— Пошли, — говорит парень. — Меня, кстати, Рустам зовут.
— Очень приятно, — тихо говорю я. — Я сама дойду. Спасибо.
— Мне будет спокойнее, если я все же провожу, — настойчиво произносит Рустам. — Эти малолетки… Ладно, пошли.
И я иду за ним. Он останавливается и ждёт, пока я поравняюсь с ним. И потом мы уже идём вместе.
— В первый раз в лагере? — спрашивает Рустам.
— Да.
— Ну, ясно. А Ковалева давно знаешь?
— Со школы, — честно отвечаю я. — Мы учились вместе. А потом…
Но продолжить не могу. Не хочу.
— Ясно, — говорит Рустам, не задавая лишних вопросов.
Мы как раз подходим к месту моей работы.
Я уже на лестнице и слышу, как Рустам зовёт меня: — Ксюша!
Оборачиваюсь.
— Не бойся. Ковалев больше не подойдёт к тебе. Я позабочусь об этом.