Я сунула мобильник в рюкзак и, задумчиво глядя на кучу шмотья в руках Ми, вытянула из вороха футболку с шортами и тонкую рубаху. Не раздумывая, переоделась, решив, что в них и пойду. На подходе к кассе Мизуки, неожиданно хищно сверкнув глазами, несильно толкнула меня бедром.
- Что, все-таки богатый папик? Сбежала, не доложившись, куда собралась?
- Не угадала. Это мой… опекун.
- Да? Ты сама-то уверена в этом? И чем же он отличается от папика? Иные опекуны еще какими папиками бывают! Выдай секрет, спишь с ним?
- Ты совсем, что ли… Ему за шестьдесят перевалило!
- Можно подумать, возраст хоть раз кого-то останавливал.
- Зачем говоришь, не зная? Даже в мыслях подобного не было! Этот человек заботится обо мне.
- Серьезно? А по твоему виду и не скажешь. Ты его мысли угадываешь или читаешь по тому, что на лбу написано? – Мизуки скептически хмыкнула. – Деньги-то хоть дает за свои извращения? Или ты из сочувствия его возрасту благотворительностью занимаешься?
- Сказала же, что между нами ничего нет! Он мне… как дед! – я с раздражением уткнулась в содержимое рюкзака, пытаясь отыскать банковскую карту.
- Да не злись. Верю я. Не чувствуешь, что ли, что просто прикалываюсь?
Вместо ответа, я лишь хмуро помахала выуженным кусочком черного пластика перед удовлетворенно вздернутым носиком, всем своим видом показывая, что этот разговор мне не нравится. Хозяйка носика и острого язычка, одобрительно кивнув, как ни в чем не бывало продолжила:
- А чем ты, не таинственная знакомка, в принципе зарабатываешь на жизнь? Где-то учишься? Я тут перед тобой все исподнее перетрясла до последней нитки, даже покрасневшие от срама скелеты из шкафа повыскакивали! А ты молчишь о себе, как синоби на допросе? Нехорошо быть такой скрытной - я ведь могу подумать, что ты конкурентка!
- Чего? – я опешила, отвлекаясь от старательного упихивания своей одежды в рюкзак, итак уже заполненный вещами Тэо. – Какая еще конкурентка? В чем?
- Как-нибудь нашепчу на ушко по секрету. Поехали по-быстрому завтракать, а то вдруг папеньке с подачи гадюки реально взбрендит заблокировать карты? Не катастрофично, конечно, но… У нас еще дел по горло, так что активнее шевелим булками!
Подкрепляя силы в маленьком придорожном кафе, кухня которого, по словам Мизуки, была самой лучшей в этом загибе трассы, мне срочно захотелось удовлетворить не на шутку разыгравшееся любопытство.
- А ты кем будешь, когда закончишь учиться? Ты сама выбирала путь для реализации своих способностей? У тебя правда личный приют? А приют для кого? Для людей или животных? Наверно, это съедает много ресурсов? У тебя есть спонсоры, кроме отца? Ты одна им занимаешься или у тебя есть помощники?
- Эй-эй, помедленней разгоняйся! Строчишь, как графоман доносы, – растерявшаяся от количества вопросов Дылда вскинула узкую ладонь в тормозящем жесте. – В этом заведении, подруга, рот положено занимать едой, а не болтовней без умолку, ясно?
Крыть было нечем, пришлось уткнуться в тарелку и молча заканчивать завтрак.
К нам подошла полноватая женщина - хозяйка заведения. Она принесла пакет с несколькими контейнерами, в которые по просьбе Ми сложили еду, чтобы забрать ее с собой. Формально поинтересовавшись, все ли нам понравилось, она добродушно улыбалась, глядя на наши довольные лица. Мы искренне поблагодарили за сытный завтрак. Пока я рассыпалась в комплементах, Мизуки, не дав в знак протеста даже рта раскрыть, быстро расплатилась с хозяйкой за нас обеих.
Уже устроившись вместе со мной на заднем сидении такси, девушка, зависая в телефоне, предупредила:
- Тебе придется поскучать. Мне нужно сделать несколько звонков, чтобы купить корма́, заказать их доставку и переговорить с директором цирка. И надо бы еще где-то найти коновала, наш сейчас в Японии.
- А кто такой коновал? Зачем тебе, чтобы кто-то коней валил?
- Э-э… Может, чтобы пузико было удобно чесать? - Ми рассмеялась, видя мое недоумение. - Вообще-то я о ветеринаре говорила. Все узнаешь, как окажемся на месте. Можешь вздремнуть, нам еще целый час ехать.
Что я и сделала.
…Приют для животных, который, как оказалось, по факту был больше похож на реабилитационный центр или санаторий имени лап, хвостов и копыт, располагался на территории бывшей фермы по разведению лошадей, принадлежащей семье Чой. Внешняя часть обширного участка была обнесена невысокой оградой. За левадами и пастбищем начинался роскошный парк, плавно вливавшийся в лесную чащу горного массива.