- Очень печальная история. Первое, что приходит в голову - имеет ли право человек, издевающийся над тем, кто не способен себя защитить, называться разумным существом? – у меня инстинктивно сжались кулаки, защипало в глазах и остро кольнуло в сердце. Я даже представить не могла, как бедное животное выдержало такие пытки! – А если я рискну заглянуть?
- Не стоит. После экскурсии зайду к нему сама, проверю его состояние. Бо Гён сказал, что с утра Шторм снова до крови погрыз кормушку. Вероятно, кто-то или что-то его напугало, спровоцировав приступ, – Мизуки покачала головой и, огорченно вздыхая, взяла меня за плечо, разворачивая к входу в конюшню. - Пойдем, познакомлю тебя с нашим лошадиным аборигеном саксауловичем.
- С кем? – я недоуменно переспросила, заходя внутрь следом за Ми.
– С Ханганом – чистокровным ахалтекинцем редкой темно-соловой масти. Местная достопримечательность и гордость!
Конюшня была рассчитана на десять лошадей, но по факту в ней находились только четыре. Светлое просторное помещение удивляло почти идеальной чистотой и ухоженностью. Даже специфический запах практически не чувствовался. Девушка, заметив мой взгляд, довольно прокомментировала:
- А как ты думала? Стараемся идти в ногу со временем! – она с любовью пробежалась глазами по денникам. – Вот, создали для наших питомцев оптимальный микроклимат. Здесь на полу уложены резиновые маты, а вместо традиционной подстилки из соломы мы используем соломенные гранулы. Благодаря им полностью менять подстилку нужно всего лишь раз в год. Знала бы ты, как это облегчает содержание конюшни в чистоте! Наши работники ежедневно убирают только навоз и мокрые участки, подсыпая свежие гранулы.
Мизуки подвела меня к одному из денников с толстым слоем подстилки, в котором стоял жеребец необычного золотисто-песочного окраса с белой гривой и хвостом. По всему видно было, что лошадь пожившая. У морды немного унылое «выражение». Вокруг глаз и на ноздрях - седые волоски. Нижняя губа чуть заметно отвисла.
- Наш любимка! Его окрас называется паломино. Спортивная карьера Хангана закончилась на пике славы после получения травмы на скачках. Хромает с восьми лет - с тех пор, как сломал ногу, упав на соревнованиях. Не поверишь – ему скоро тридцать, по человеческим меркам – все сто! У нашего мальчика совсем не осталось зубов, поэтому он у нас ест особенный корм. Специально для него траву ферментируют, выпаривают, насыщают индивидуально подобранными витаминами и микроэлементами и дают в жидком виде. Короче, Ханганчик –престарелый сосунок.
- Он, что, еду сосет? – я с удивлением рассматривала спокойно стоящую лошадь, сложившую морду в выемку на дверях денника.
- Совершенно верно. Но! Парадокс в том, что этот парень - хромой и беззубый почтенный старец – крутой осеменитель, каких поискать! В свои «сто» он покрывает кобыл – только в путь! Член стоит как у молодого. Плюсом он производитель для искусственного оплодотворения кобыл. На счету у нашего кобыльего жиголо около трехсот жеребят потомства. Он один своими «молодецкими» качествами зарабатывает столько, что умудряется содержать всю конюшню. Ради его фенотипа к нам приезжают даже из-за рубежа, так что Ханган реально своего веса стоит в золоте.
- Ого… У меня шок! – я протянула руку и легонько потрепала даже не шелохнувшегося жеребца по холке. – Действительно уникальный экземпляр.
Справа от Хангана стояла Майя – рыжая с белой полосой вдоль носа кобыла буденовской породы. В конюшню Мизуки она попала после смерти чудаковатого хозяина – старого корейца, дружившего когда-то с русскими и бредившего тачанками времен начала XX века. Поговаривали, что его отец в свое время принимал участие в гражданской войне после революции в России. Русские и подогнали в качестве подарка своему этническому другу на очередной юбилейной встрече «симпатичную даму», чтоб мужчине не было одиноко. Презентовали еще совсем молоденькой кобылкой. Всю свою жизнь лошадь трудилась на совесть. Исправно отрабатывала свой хлеб перевозом грузов, доставкой продуктов. Одно время была даже водовозом, выручая жителей деревни после аварии на водонапорной башне. Сердобольные соседи не оставили кобылу на произвол судьбы, когда та осталась без хозяйской заботы. Нашли координаты приюта и привезли сюда. «Даме» уже стукнуло двадцать два. После праведных трудов она теперь спокойно доживала свой век в приюте Мизуки, катая на себе посетителей и шумливую деревенскую ребятню.