- Юну двадцать девять. Учился на биологическом в Конкуке, потом дополнительно получил специализацию по ветеринарии. Прошел хорошую практику. У него сейчас небольшая частная ветклиника в Сеуле и еще одна в Токио, где он совладелец. Клиникой заправляет его друг Дэйки Мацумото, который там живет и работает постоянно. Бо, в основном, летает в Японию для консультаций и в экстренных случаях. В общем, он довольно популярный и востребованный специалист – что называется, ветеринар от Бога.
- А как он оказался здесь? Как стал вести приемы в вашем приюте?
- Это как раз с его практикой было связано. У нас заболел жеребец, и отец вызвал из Сеула ветеринара. Бо приехал вместе с врачом в качестве помощника-практиканта. Мне тогда было шестнадцать или семнадцать? Господин Хон Джи Ук только первично осмотрел больную лошадь, назначил лечение, а дальше ею занимался Юн. Местные прознали, что у нас появился ветеринар и стали притаскивать сюда всех подряд – и домашних, и приблудных. Животных на время лечения надо было где-то и как-то содержать, так и образовался приют. А Бо Гён остался курировать нас на постоянной основе.
- Кажется, имя Хон Джи Ук я уже слышала от господина Ким Пхен Иля. Это не тот, что возглавляет крутой ветеринарный центр в Сеуле?
- Тот самый. Мы, кстати, с Ким Чонхвой в одном универе учились. Вместе на экономический поступали, а подружились еще до поступления - на общем интересе к лошадям. Когда у Ким появилась Нунсони, Чон-и с кобылой периодически на несколько дней приезжала сюда в приют. Мы за выходные на лошадях отрывались так, что нам вечно прилетало от ее родаков и моего папеньки. Хорошее было время! Чонхва - одна из очень малочисленных тех, кто не чурался со мной дружить совершенно искренне. Жаль, что она так рано ушла.
- Мне тоже очень жаль… Скажи, а в трезвом виде ты пыталась объясниться с Бо Гёном? Говорила, что испытываешь к нему симпатию, что не прочь видеть его своим парнем?
- Думаешь, это так просто? Что, по-твоему, я каждый раз должна сама ему на шею вешаться? Должен же мужчина проявлять хоть какую-нибудь инициативу? И потом… Я боюсь все испортить. Увижу «не ту» реакцию и опять попрусь в кабак позор запивать. У меня и так репутация – ниже плинтуса.
- Он ведь знает про твои похождения?
- Знает, наверное, - Ми пожала плечами.
- И все равно с тобой спокойно общается, так?
- Вообще-то мы с ним в городе не пересекаемся, общаемся только в приюте. А здесь я всегда трезвая, аки монашка на исповеди, чтоб, не дай бог, не ляпнуть лишнего. И что бы ему спокойно не общаться? К тому же, его вообще никак не касается моя жизнь.
- Ты точно не врешь, что влюблена в него? Может, это твои подростковые фантазии до сих пор шалят?
- Пфф, подростковые… Думаешь, я не осознаю собственные чувства? Мне с ним очень хорошо и комфортно, как ни с кем другим. И молчать, и разговаривать. Веришь, у меня от него все волосы разом дыбом встают, как у кошки.
- В каком конкретно месте? – я засмеялась.
- Да иди ты… Про бабочки в животе слышала? Или звездочки в глазах?
- Ага! И про крылья за спиной, и про светлячков, и про сиреневых зобурогов…
- Ну-ка, ну-ка, подробней с этого места! Зобурогов? Сиреневых? Рассказывай срочно, как выглядят.
- Только если раскроешь свою самую страшную тайну.
- Так я же тебе уже рассказала про чувства к Бо Гёну? Что, разве тебе не было страшно?
- Ой, нашла, чем пугать, - мне тоже захотелось разместить бренное тело в горизонтальной плоскости, поэтому я заставила Ми подняться и разложить диван, чтобы лечь уже обеим. – Ты с ним даже не целовалась. Нет, нужно что-нибудь более эдакое… откровенное.
- Чтоб вечер откровений устраивать, стоило хотя бы соджу разжиться. Но мне лень вставать.
- Может, и хорошо, что лень? Потом еще печень заново отращивать… Оно надо? Мне кажется, мы и без алкашки неплохо смотримся на этом храподроме.
- Думаешь? Если заново отращивать, тогда, конечно, пусть уж старая остается, я к ней как-то прикипела… желчным пузырем, – Ми довольно хрюкнула, потянулась и, повернувшись на бок, обняла меня, подложив вторую руку себе под голову. – Что ты хочешь услышать?
- Расскажешь, как начала видеть духов?
- Хм… Как я уже говорила, крайняя степень фриковатости у меня проявилась после аварии и смерти мамы. Я подозреваю, что причиной тому стали сильный стресс и боль утраты. Вероятно, шиза уже давно ждала подходящего момента, чтобы посетить меня легально. В старые стародавние времена, поросшие мудями забвения, мои предки с маминой стороны жили на острове Окинава. И у них чаще, чем в среднем по больничке для местного населения, рождались девочки со способностями к ясновидению. Девочки росли под чутким присмотром местных сообществ по потусторонним интересам - моаи и становились норо – жрицами культа синто. Но в семье, как говорится, не без искривления копчика, поэтому в роду появлялись не только светлые спиритки, но и шаманки - проводницы нижнего мира. И у тех и у других изюминкой была личная мобильная связь с ками – Высшими Духами Природы. Лет двести тому мою пра-пра-пра… какую-то там бабку перевезли с исторической родины на Хонсю, выдав в качестве откупа деревни от разорения замуж за самурая рода Симадзу из клана Сацума, тогдашних завоевателей Окинавы. Симадзу имели китайские корни и, как гласит молва, якшались с самими Драконами. Это тебе так - для расширения кругозора. Так вот, говорят, она была такой утонченной и одаренной разумом красавицей, что жестокий вояка не устоял перед ее изысканной красотой и мудростью – поддался чарам и захотел присвоить себе. Подозреваю, что пра- какая-то бабка с пути истинного его сбила элементарным приворотом, чтоб от дурной катаны сельчан спасти. Хотя… не исключено, что все случилось на сеновале по большой и чистой любви. Кто сейчас правду узнает? Позже одна из веток Симадзу, относящаяся к маминой линии, породнилась с родом Итои – потомками легендарного князя Силлы Амэнохибико, переехавшего в Японию, по-моему, еще в IV веке, если я не ошибаюсь.