- У вас же не небоскреб? Как она могла разбиться-то?
- Ее спальня на третьем этаже, а там… там внизу арматура строительная, рабочие подвал ремонтируют. Она прямо на железки…
- Ми, ты сама-то как?– я с беспокойством подумала о беременности девушки, которая, в отличие от меня, пока даже не подозревала, что в ней уже зародилась жизнь. Все разговоры на эту тему сводились Дылдой к шуткам. Мизуки могла, конечно, предполагать – все-таки взрослая девочка, знает, чем чреват незащищенный секс, но доподлинно узнать ей придется только через недельку-другую, когда задержка станет очевидной. - Юн с тобой?
- Я… Нет, Бо Гён не знает ничего! Отец же просил никому не сообщать, - девушка немного помолчала и с тихой горечью в голосе спросила: - Тэя, думаешь, все утрясется? Я боюсь. Мне кажется, я чувствую присутствие чего-то потустороннего, но своим зрением не вижу. Вдруг это мачеха?
- Ми-мишка моя, ты – и боишься? Все будет хорошо! Даже если что-то и есть на тонком плане, оно уже ничем не сможет тебе навредить, тем более, если это мачеха. Веришь?
- Да... Ты мне новый ник придумала? Ми-мишка… – Дылда хмыкнула. – Меня еще никто так не называл.
- Ну, значит, первой буду. Хотя я уже так звала тебя недавно, просто ты не обратила внимания, - мне ужасно захотелось обнять и успокоить девушку, но все что я сейчас могла – поддержать словами. - Береги себя! Пожалуйста, по возможности не смотри на труп, и прямо сейчас вызови Бо Гёна. Уверена, что он не станет трепаться посторонним о вашей беде! Зато его присутствие рядом, его любовь и забота успокоят твое сердце и помогут справиться с переживаниями. Договорились? И еще - обратись к бабушке за помощью. Я знаю, что Амэя и так тебя оберегает, пребывая рядом. Она обязательно услышит и сможет оградить от непрошеных гостей на тонком уровне.
- Спасибо, Тэя, за то, что так вовремя появилась в моей жизни…
- Жаль, не могу тебя обнять! Постарайся сейчас находиться рядом с отцом. Ему нужна твоя поддержка, а тебе – его общество и защита. И не бойся ничего! - я сбросила вызов и задумалась над тем, что накануне поведала мне девушка, делясь событиями, произошедшими уже после моего исчезновения из особняка Чой.
По рассказу Мизуки, ее мачеха, придя в себя, превратилась вовсе не в мирно лежащую тыкву, а в агрессивно-бешеного монстра! Врачи вызванной девушкой Скорой довольно быстро привели До Хи в чувства, но та, очнувшись без проблеска разума в глазах, повела себя, как загнанный зверь: начала метаться по комнате, бросалась на людей, кусаясь и царапаясь, и выла так, что у присутствовавших в прямом смысле затряслись поджилки.
Обезумевшую женщину кое-как удалось схватить. Ее связали, вкололи приличную дозу успокоительного и предложили Ми вызвать психиатрическую бригаду. Скорая отказала в госпитализации, заявив, что вообще-то не в их компетенции усмирять буйно помешанных. Девушка срочно вызвала с работы отца, наскоро обрисовав тому ситуацию. Господин Чой, приехал максимально быстро, как только смог, и… запретил всем присутствовавшим на тот момент в особняке кому-либо рассказывать о состоянии До Хи. А еще на свой страх и риск пренебрег рекомендацией врачей Скорой и оставил буйную мачеху дома!
В спальне, куда перенесли спящую под действием лекарства женщину, установили камеру наблюдения и приставили сиделку – бывшую профессиональную медсестру. Господин Джин Сок вызвал на дом своего личного доктора, чтобы обсудить ситуацию и решить, как выйти из положения, не нанеся ущерба репутации семьи. Тот прописал мачехе нейролептики, подавляющие агрессию и вводящие в состояние сонливой апатии. После убойных уколов До Хи почти перестала двигаться - лежала на кровати, глядя не мигая в потолок, и никак не реагировала на обращение к ней родных и прислуги. Никто из присутствующих в доме, кроме Мизуки, все еще не понимал, что женщина реально сошла с ума.
«Самопальное» лечение без необходимой консультации психиатра продолжаться не могло. Под наблюдением доктора Муна дозировку препарата уменьшили, а, убедившись, что женщина хоть ничего и не соображает, но больше не буйствует, отменили его совсем. Посчитали, что помешательство временное, и ясность мышления придет в норму, как только действие препарата, тормозящее мозговые процессы, окончательно прекратится. И вроде бы ничего не предвещало беды…