- Думаю, если захочет, то сможет. Ты Ргрона Деду из рук в руки передал?
- Моя того не знамаеть. Помутнелося в головёшке, оттого и-й не разумел в светлости да здравости. Ульгося тады же ж котом оборотилси, и-й тамока в те разы-то мудрёна Голова командывал, а как-ить моя ясны думылки гоняти сызнова начал - туточки Ульгосем и заделалси в обратку. А чавой-то промеж булось, дык моя… кажись, запамятовал? Ой-бой! Ой-бо-о-ой! Пуп-бугор намедни верно на Ульгосю скверну хворобну наслал!!! – леший замер, вытаращив глаза, полные недоумения и страха.
- Глупости! Эол ни на кого никакую скверну не будет насылать. Это могло произойти из-за перемещения между Мирами от физической и эмоциональной перегрузки, ведь ты ж обезумевшего Ргрона через портал перетаскивал. Это тебе не мешок фулей на базаре ворочать!
- Ась? Сиречь Феечка за ярманку баеть али чё? Моя разве-ча могёть фулей-то по мешкам ховати без ведома дедушко Еврей Шалопонтевича?
- Кого?! Да это всего лишь присказка такая! Вот же… Еврей Шалопонтевич… Надо такое выдумать?
- А-аа… Хошь сказывати, давеча моя пузо шибко надорвал об-идь злобыня блохатыго?
- Он реально блохастый? – я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.
- Дык хто ж его знамаеть-то? Коли рогом да хвостом обзавёлси, може, йон какась скотина бодучая да блохатыя. Однакость, нехай Феечка за́раз не веруеть Ульгосю на слово: енто моя от не́годы баеть.Всяк знамаеть: у Звёздной Зыби завсегдась в любой твари надобность весомоя, – Ульгось шумно хлебнул, отпивая из блюдца, поставил его на стол и отодвинул в сторону. Философствование за чашкой чая с плюшкой вместо того, чтобы расслабить, повергло моего соседа в минорное настроение.
- И-й как-ить Феечка думылку с пузом повязала-то? Чай, моя не с умором голодушным бодалси, а тольки с боровом полурогим, - леший недоуменно почесал кончик носа. – Небось не одно и то ж будя по убытку для здравости? Э-эх, стал быти, поентому Ульгосю слёзыньки по Феечке туманами головёшку застили?
- Ты, что же, плакал по мне? – я сочувственно накрыла ладонью нервно подрагивающие маленькие лапки.
- Ишо ка-ак! И-й поштой-то вражина блудливыя Хозяюшку сердешну уму-учил до смертыньки?! Разве-ча Феечка могёт худости причинять? Ульгося, почитай, горестию все очи вне́мочь выжег, жалеючи, поколь ни увёл во сыру землю, чтоба жуть чернущую не ви́дати да дело сробить, аки пуп-бугор наказывал. А у самаё душенька-то от жали пекучей таки разрыва-алыся-аа… - лешак рыдал, крупно вздрагивая щуплым тельцем.
- Успокойся, пожалуйста! Я же перед тобой жива-здорова сижу. Видишь? Все закончилось хорошо!
- Нехай Феечка знамаеть, как-ить моя за все муки страшныя замстил козлорогу нечистыму: ентой самою десницей упыря в полымя-узилише горыну черномырдину введал! А пуп-бугор ентого злобыня писюкатого в клеть огненну запечатыл словесами зыбными!
- Ого! А говорил, не помнишь ничего! Обманул, значит?
Лешак, испугавшись, что сболтнул лишнего, снова вытаращив глаза-плошки, прикрыл рот ладошками и застыл немой статуей.
- Да отомри уже, чудо косматое! А кто такой горын черномырдин? Дракон, что ли?
- Моя не могёт боле баять. И-й так-ить, кажись, лишок сболобонил! Тапереча пуп-бугор, как пить дати, накажеть, ежели дознаеться…
- Это разговор только между нами. Я не стану ему ничего передавать, можешь не беспокоиться. Зря ты себя накручиваешь, уверена - Эол тебе благодарен за все, что ты сделал, у него даже в мыслях нет, за что-то тебя наказывать. И еще: если бы он захотел, ты ничего бы не вспомнил.
Снаружи внезапно раздался сначала режущий уши визг, затем гудение мощного турбулентного завихрения, вздыбившего занавески, и следом за всем этим в оконный проем протиснулась голова озабоченно-сердитого Вэйра. Ульгось, истошно вопя от страха, кубарем скатился с подоконника под стол. Секунды не прошло – лешак бесследно исчез, будто не с ним мгновение назад я вела задушевную беседу, а на столе вмиг осиротели очередная разок надкусанная булочка и блюдце с недопитым чаем.
- Бесконечно люблю тебя, мой внезапный хлопокрыльчатый усмиритель ллеборов! – я обняла могучую голову и прижалась лбом к прохладной чешуе дракона.
- Ф-ффе-ечка-аа! Что ты твориш-шшь?! Ты сс-снова зас-сставила меня волноваться! Почему не предупредила, что отправляеш-шшься на Арраху? – Вэйр немыслимо изогнул шею, мягко прихватил меня поперек туловища и утянул в окно на залитую светом местных лун поляну, осторожно опуская на влажную траву. Из-под моей пятой точки снопом искр взметнулся рой растревоженных светлячков.