Она потеряла его. Не потому, что он ее ненавидел. А потому, что он слишком боялся того, что она значила для него. И цена, которую за это пришлось заплатить, была полным одиночеством.
*Что ты как вода после риса? - эквивалентно "Чего ты дуешься?"
Глава 16. Без тебя
Разлука стала физической реальностью, материальной и неоспоримой, как стена ее новой комнаты. Комната была меньше прежней, с единственным окном, выходящим на глухую стену другого здания. Тишина здесь была иной — не наполненной привычными шумами общежития, а абсолютной, давящей, как вакуум.
Сцена 1: Комната Руми
Руми сидела на краю кровати, уставившись в экран телефона. Лента новостей пестрела заголовками о «гениальном перформансе» на стадионе. Их с Джину застывшие, напряженные лица с пресс-конференции смотрели на нее с десятков сайтов. Улыбки были одинаковыми, отрепетированными, глаза — пустыми.
Она отбросила телефон. Он упал на одеяло с глухим стуком.
Ее дар, всегда бывший ее проклятием, теперь стал ее мучителем. Раньше его постоянный фоновый «шум» — беспокойство, усталость, концентрация — был хоть каким-то знакомством, связью с внешним миром. Теперь его не было. Он исчез. Он намеренно и мастерски отгородился от нее, возведя непроницаемый барьер.
Тишина в ее голове была оглушительной. Она прислушивалась к ней, как к болезни, и слышала лишь собственное, одинокое эхо. Тоска по нему была не эмоцией, а физической болью — ноющим чувством в груди, пустотой в животе.
Она пыталась заниматься. Включала музыку, пыталась повторять танцы. Но ее тело было тяжелым и непослушным. Без его энергии, без его взгляда, ловящего ее малейшую ошибку, без его одобрения, которое она чувствовала кожей, — все это теряло смысл. Она была шестеренкой, которую вынули из механизма и бросили в ящик с ненужными деталями.
Однажды ночью она не выдержала. Тишина стала невыносимой. Она выскользнула из комнаты и на цыпочках прошла по пустому коридору к его старой двери. Она знала, что это безумие. Но ей нужно было просто постоять рядом. Вдруг... вдруг сквозь барьер прорвется хоть что-то.
Она приложила ладонь к холодной деревянной поверхности. Закрыла глаза, напрягая все свои способности, всю свою волю.
Ничего. Абсолютная, мертвая тишина. За этой дверью была пустота.
И тогда ее охватила такая паника, такое чувство потери, что она едва сдержала рыдание. Она прислонилась лбом к двери, и слезы сами по себе полились по ее лицу. Она потеряла его. Окончательно и бесповоротно.
Сцена 2: Студия Джину
Джину бил грушу. Удар за ударом. Его костяшки были стерты в кровь, но он не чувствовал боли. Физическая боль была ничто по сравнению с тем, что творилось у него внутри.
Его гримерка была превращена в импровизированный спортзал. Он приходил сюда после всех, когда общежитие затихало, и изнурял себя тренировками до изнеможения, чтобы просто упасть без сил и не видеть снов.
Он не блокировал ее намеренно. Он блокировал все. Все чувства. Все эмоции. Он загнал себя в глухую, звукоизолированную камеру собственного изготовления. Страх, который он увидел в глазах мистера Кима, стыд от собственной слабости на сцене — все это нужно было похоронить поглубже. И единственный способ — не чувствовать ничего вообще.
Но его магия, всегда бывшая отражением его внутреннего состояния, начала выходить из-под контроля. Световые сферы, которые он создавал для упражнений, pulsated неровным, тревожным светом. Они то вспыхивали ослепительно ярко, то почти гаснили, выдавая его внутреннюю борьбу.
Однажды он попытался воссоздать их с ней совместную атаку — тот самый точный, выверенный луч. Но вместо него из его ладони вырвался хаотичный сноп искр, который оставил на стене черный подпалина.
Он смотрел на эту черную отметину, и его охватила ярость. Ярость на себя. На свою слабость. На ту связь, что сделала его уязвимым и теперь, будучи разорванной, лишала его силы.
Он с силой ударил кулаком по стене. Боль пронзила его руку, но он лишь стиснул зубы.
Он думал, что, отдалив ее, он защитит ее. Защитит их общее дело. Теперь он понимал, что совершил роковую ошибку. Он не просто разорвал связь. Он amputated часть самого себя. Ту часть, что делала его сильным. Цельным.
Без ее тихого присутствия, без ее способности балансировать его бури, он снова становился тем испуганным мальчиком в туннеле — сильным, но неуравновешенным, могущественным, но слепым.