С тихим, высоким звуком, похожим на звон разбитого стекла, Пустошь рассыпалась на миллионы сверкающих пылинок, которые медленно угасли в темноте, как умирающие звезды.
Тишина, которая воцарилась после, была уже не давящей, а мирной.
Они стояли, все еще держась за руки, и смотрели друг на друга. Их дыхание было ровным. Их сердца бились в унисон.
Стена не рухнула. Она просто перестала существовать.
Глава 19. Дуэт
Тишина после битвы была звенящей, но на сей раз в ней не было пустоты. Она была наполнена миром, тяжелым и сладким, как мед. Пыль, поднятая исчезновением Пустоши, медленно оседала, и в прорехах облаков проглядывали первые звезды.
Они все еще стояли, держась за руки. Его пальцы были твердыми и уверенными вокруг ее хрупких, но теперь не дрожавших. Он смотрел на нее, и в его глазах не было ни вопроса, ни сомнения. Было лишь безмолвное, всеобъемлющее признание. Она ответила ему тем же взглядом. Слова были не нужны. Все, что нужно было сказать, уже было сказано в бою.
Первым очнулся Бэйби. Он поднялся на ноги, потирая ушибленное плечо, и посмотрел на них с открытым ртом.
— Что... что это было? — прошептал он. — Вы... вы светились.
Мира, помогавшая подняться Зоуи, замерла, глядя на их сплетенные руки. Но в ее глазах уже не было страха или непонимания. Был шок, переходящий в медленное, изумленное осознание.
Джину медленно отпустил руку Руми, но его взгляд не отрывался от нее. Он повернулся к группе, и его голос прозвучал твердо и ясно, без прежней стальной маски.
— Это было то, ради чего нас готовили. Не просто сражаться. Быть единым целым. — Он посмотрел на каждого из них. — Я просил у вас слепого повиновения. Это была моя ошибка. Сегодня я прошу у вас доверия. И... прощения.
Он сделал паузу, и Руми чувствовала, как по нему прокатывается волна стыда и смирения, но на этот раз он не подавил ее. Он позволил им увидеть это.
— Мои страхи... они почти погубили нас всех. И я чуть не потерял самое ценное, что у меня есть. — Его взгляд снова вернулся к Руми, и в нем читалась вся вселенная смыслов. — Больше этого не повторится. — Мы — не просто команда. Мы — семья. Со всеми нашими слабостями, страхами и... силами. Давайте перестанем прятаться.
Молчание длилось несколько секунд. Затем Мист, все еще бледный, но улыбающийся, первым шагнул вперед:
— Было бы неплохо, наконец, перестать притворяться, что мои генераторы всегда в порядке.
Ром медленно подошел и встал рядом с ними:
— Теперь другое дело.
Эб фыркнул и грубо похлопал Джину по плечу.
— Давно пора, капитан. А то ты стал невыносимым.
Зоуи и Ром переглянулись с понимающими улыбками.
— Ну вы и устроили, ребята, шоу, — ворчиливо сказала Мира.
— Ага, — насмешливо согласился Бэйби.
Руми посмотрела на них — все такие разные, но теперь единые. Она почувствовала исходящие от них эмоции — не идеальные, не отфильтрованные. Страх Эбби и Мистэри, отрешенность Бэйби, легкую тревогу Рома, волнение Миры, творческий хаос Зоуи, и его... его твердую, как скала, решимость и... любовь. Да, именно так. Это была любовь. Не страсть, а глубокая, преданная любовь ко всем ним. К ней.
Но через миг она перестала чувствовать хаос чужих эмоций.
Она чувствовала гармонию. Единый аккорд, в котором каждый звук был важен и нужен.
— Ребятя, вы лучшие, — с легкой улыбкой сказала она.
Они стояли так несколько мгновений, и казалось, что сама ночь затаила дыхание, наблюдая за ними.
А потом их рации зашумели. Голосо мистера Кима был полон паники и злости:
— Джину! Руми! Что там происходит? Отчитывайтесь немедленно! Камеры засекли вспышку! Вы ранены? Вы...
Джину спокойно поднес рацию ко рту.
— Угроза ликвидирована, мистер Ким. Возвращаемся на базу.
— Ликвидирована? Как? Что вы сделали? Объясните...
Джину выключил рацию. Он посмотрел на свою команду — на свою семью — и слабая, но настоящая улыбка тронула его губы.
— Пора домой.
Они шли обратно к фургону, и на этот раз они не шли строем. Эб и Мист помогали Рому, который немного прихрамывал. Зоуи и Бэйби мерились рэпами. Мира, которая шла за ними и наблюдала, лишь закатывала глаза. Джину и Руми шли рядом. Их руки не соприкасались, но между ними существовала невидимая, прочная нить, которая была крепче любого прикосновения.
Они знали, что впереди — разбор полетов, гнев менеджера, вопросы от СМИ, последствия. Но это уже не имело значения. Они нашли нечто большее, чем слава или карьера. Они нашли друг друга. И это было единственным оружием, которое им было нужно.
И пока они шли по темным улицам, над их головами, сквозь разорванные облака, ярко сияла луна, которая провожала их фигуры до самого конца.