— Вы ее помните. Вы с ней работали над парой проектов. Рождество и…
Разумеется, я ее помнила, но не могла сообразить, зачем Джон назвал это имя.
— Так вот, как я уже сказал, на прошлой неделе она повредила тазовую кость, и ей предстоит лежать пластом недель восемь или десять. Или даже двенадцать. Джин Эдвардс и девочки лезут из кожи вон, чтобы заменить ее, и все равно у нас проблемы. Я как раз подумываю взять кого-нибудь на временную работу, даже на неполное время, например, три-четыре дня в неделю. По-моему, вам следует обдумать такую возможность. Предупреждаю вас, Джиллиан: рабский труд за смешные деньги, и ваше имя даже не будет указываться. Зато неполная рабочая неделя, поэтому вы сможете больше времени проводить с дочерью. Что думаете?
Что мне было думать? Кто-то где-то любит меня! Вот что я думаю! Подожди, вот я расскажу Крису!
— Джиллиан, перестаньте улыбаться. Отвечайте же что-нибудь.
— Я полагаю, уважаемый мистер Темплтон, что яблоня наконец бросила мне на колени яблоко. И я его беру. Серьезно — я очень этого хочу. Скажу… что это просто отлично. Как во сне.
— Вы сможете начать с понедельника? — Я молча кивнула, чувствуя, что язык мне не повинуется. — Хорошо. И можете строить свои планы с учетом того, что у вас есть работа по крайней мере на восемь недель. Я хочу, чтобы вы обсудили с Джули то, чем она занималась в последнее время. Сейчас мы трудимся над мартовским номером. Это все, что вам пока нужно знать. Вот в понедельник и приступайте к штурму крепости.
Я только блаженно улыбалась во весь рот, мысленно благословляя тазовую кость Джули Уэйнтрауб.
— Прекрасно, Джон! — Глупая усмешка никак не желала покидать мое лицо.
Он встал, и мы пожали друг другу руки. Я взяла плащ и выпорхнула из кабинета, словно на крыльях. В бежевой приемной секретарша больше не казалась небожительницей, в лифте звучала моя любимая мелодия, а бронзовые цифры 353 на табличке здания смотрелись по-домашнему уютно. Итак, со следующего понедельника я выхожу на работу!
Вернувшись в отель, я подумала: не позвонить ли Крису? Я колебалась, опасаясь, что он остудит мой пыл, будет безразличен или вообще не станет меня слушать. А я хотела, чтобы он возликовал вместе со мной. Ведь удовольствие от нового долгожданного платья — отчасти предвкушение того, что скажет по этому поводу прекрасный принц. С замиранием сердца ждешь, что он восхищенно ахнет и воскликнет: «Какая ты красавица!» Поэтому, когда принц заявляет, что платье замечательное, но вот тебе сбросить бы еще фунтов десять, или что для этого платья у тебя маловата грудь, или ноги недостаточно длинные… у тебя падает сердце, а твоя звезда тускнеет. Такое же чувство одолевало меня по поводу работы, и я не желала, чтобы Крис стер с нее позолоту. Но, право же, мне так хотелось ему рассказать! Поэтому я выжидала… однако часам к четырем не выдержала и набрала номер. Затаив дыхание слушала, как на том конце провода гудок звучит за гудком, а душа наполнялась разочарованием. Похоже, его нет дома.
— Да?
Так он все-таки дома. Отлично! А я между тем ощущала себя девчонкой лет четырнадцати.
— Крис? Это я! И я нашла работу! Стилистом в журнале «Вуманс лайф». Начиная с понедельника, следующие восемь или десять недель буду заменять редакторшу, которая загремела в больницу. Разве не здорово? — Все это я выпалила на одном дыхании. Будто я не взрослая женщина, не профессионал, черт возьми. Я радовалась и смущалась оттого, что говорила с Крисом, и собственные слова показались мне детским лепетом. Или дело было во мне и я представляла себя маленькой и глупой?
— Это очень хорошо, Джилл. Некоторое время тебе будет чем себя занять. Но почему бы не поискать что-нибудь на срок побольше? Ведь так через два месяца ты снова будешь на мели.
Принц в своем духе… типа, как неудачно смотрится эта юбка с твоими ногами…
— Послушай, Джилл. Думаю, тебе не следует больше сюда звонить. Только не сходи с ума и не злись. Все это ерунда. Временная мера. Я теперь живу не один. Она будет вносить половину платы за дом, и это мне поможет.
— Не один? Она? И давно? И кто она такая, черт подери, что мне больше нельзя звонить тебе? Что все это означает? — Господи, что я несу, это же не мое дело! Почему дрожу и вот-вот хлопнусь в обморок? Третья сигарета… кому интересна эта работа у Джона Темплтона? Между мной и Крисом все кончено. Королева мертва, да здравствует королева…
— Послушай, Джилл, все это ерунда. Ты ее даже не знаешь, и это только временно.