— Сэм! Пошевеливайся! Да где же ты?
— Иду, мамочка! — Дочь появилась, размахивая ковбойским пистолетом, который когда-то подарил ей Крис. — Вот я!
— Хорошо, дорогая. Ешь кукурузные хлопья. Нам нужно торопиться.
— Ковбои не едят кукурузные хлопья. — Она, казалось, была оскорблена.
— Очень даже едят. Не капризничай, Сэм. — Я пила на ходу кофе, держа в другой руке салфетку и прикидывая, не надо ли почистить туфли.
На работе меня ожидали тысяча телефонных звонков и подготовка к съемкам детских комнат. Следовало договориться насчет съемки экзотической столовой и выполнить массу мелких поручений, которые припас для меня Джон Темплтон.
Во вторник, как было условлено, мы с Гордоном пообедали вместе, и он пригласил меня на официальный прием. Его устраивали для прессы в Музее современного искусства вечером в среду.
Днем в среду я примчалась с работы домой, чтобы надеть черное бархатное платье и длинное пальто из малинового атласа, и стала дожидаться Гордона, который должен был заехать за мной в семь часов. И пока ждала, когда он появится, вдруг поняла, что радость от предвкушения очередного выхода с Гордоном приправлена изрядной долей уныния. Крис не звонил целую неделю! Как всегда, мне было больно. Я отчаянно тосковала по Крису Мэтьюсу, по его объятиям, по спокойному голосу. Даже по равнодушию. От него я могла принять что угодно.
— Мамочка! В дверь звонят! — Голосок дочери заполнил всю квартиру.
— Я сама открою. — Я даже не услышала звонка. Это пришел Гордон.
— Готовы? Господи! Вы выглядите сногсшибательно. Джиллиан, да вы просто красавица. — Окинув меня восхищенным взглядом, он легонько поцеловал меня в лоб.
— Благодарю вас, сэр. Как провели день?
— Как обычно. Джиллиан, что-то не так?
— Нет. Почему вы спрашиваете?
— У вас такой вид, будто выдался тяжелый день. Вы нездоровы?
Какой вы наблюдательный, мистер Харт!
— Нет. Просто немного устала. Не хотите ли выпить, прежде чем мы поедем?
— Нет. Думаю, нам пора.
— Ты кто? — Внезапно Саманта возникла в дверях, с любопытством рассматривая гостя.
— Гордон, это Саманта. Сэм, а это мистер Харт.
— Он кто?
— Мой товарищ по работе и друг тети Хилари. — Я наблюдала за ними с настороженностью. Вдруг она скажет какую-нибудь грубость и Гордон рассердится? Ведь он не привык разговаривать с детьми.
— Можно потрогать твою бороду? Она настоящая? — Дочь осторожно приблизилась, и Гордон наклонился к ней.
— Да, она настоящая. Привет, Саманта.
Я с замиранием сердца ждала, что сейчас дочь дернет его за бороду, но она только погладила ее, и у меня перехватило в горле.
— Будто у лошадки. Ты знаешь?
— Это комплимент, — перевела я.
— Саманта, ты любишь лошадей?
— Да! Ужасно люблю!
Последовала длительная дискуссия, и я удивилась — похоже, Гордон неплохо разбирался в этом предмете. Но я была просто поражена, когда он взял блокнот с моего стола и в одну минуту сделал несколько набросков для Сэм, чем привел ее в восторг.
— Джиллиан, нам нужно ехать. Саманта, надеюсь, мы еще увидимся.
— Конечно. Приходите к нам в гости, мистер Гордон.
— Мистер Харт, Сэм. Спокойной ночи, дорогая. Слушайся Джейн. — Мы крепко обнялись и расцеловали друг друга, а потом Гордон вызвал лифт.
— Очень мило с вашей стороны, Гордон. Спасибо.
Мы ждали такси, и мое настроение улучшилось. Мне было приятно видеть, что он понравился Саманте.
— Умная девочка и очень непосредственная, — произнес Гордон.
— Точно. — Я рассмеялась и покачала головой.
Подъехало такси, и мы поспешили в музей.
Вечер получился прекрасный. Было приятно следовать за Гордоном, который знакомил меня с присутствующими. Мы, можно сказать, произвели фурор. Гордон входил в попечительский совет музея — факт, о котором он забыл упомянуть, приглашая меня на вечеринку. Тут присутствовала и Хилари, только без Рольфа, она была ослепительна в длинном облегающем черном вязаном платье, поверх которого была накинута не менее длинная облегающая белая накидка. Гордон пригласил ее поужинать с нами после завершения мероприятия. Я подумала, что это любезно с его стороны, но Хилари отказалась.
На сей раз Гордон повез меня ужинать в «Лютецию», где его принимали так, будто он владелец заведения. Или, по крайней мере, вносит арендную плату.
В музее мы столкнулись с Мэттью Хинтоном. Его сопровождала ослепительная рыжеволосая красотка, которая повисла на его руке так, будто была ему обязана по гроб жизни. Мы поздоровались весьма прохладно, и было ясно, что он испытывает интереса к той, кого газетка «Вуманс вэар» неделю назад назвала его новой возлюбленной, не больше чем я к нему.