В этот раз Нью-Йорк постарался на славу. Эти чудесные дни наступили и были еще лучше и красивее, чем прежде. Нью-Йорк казался мне женщиной, вечно замученной делами. Меня отнюдь не восхищает образ жизни этой особы, но, учитывая ее место в этом мире, я должна со всем уважением признать, что и у нее бывает торжественный выход. А в октябре это получается стильно.
Мы с Гордоном виделись два-три раза в неделю, ходили в какое-нибудь милое местечко, встречаясь где-нибудь после работы. Или один из нас готовил ужин — у меня или у него дома. Примерно в середине месяца мы объединяли наши ресурсы и имена из адресных книжек и устраивали вечеринку. Безумно веселую, с толпой народа и привычным набором забавных стереотипов — как большинство вечеринок в Нью-Йорке.
У Гордона было весьма плотное расписание, да и у меня дел было по горло, так что в наших отношениях не ощущалось повседневности. Мы не злоупотребляли временем друг друга, просто все казалось само собой разумеющимся, как погода. И жизнь текла своим чередом.
Наступил праздник Хеллоуина, и с его окончанием Саманта стала намного богаче и счастливее — собрала богатую дань в нашем доме и в доме Гордона. Он свозил девочку к себе, чтобы испытать терпение соседей, и она была в восторге. К этому времени Саманта и Гордон успели крепко сдружиться.
День благодарения мы решили отпраздновать вместе, тихо, у меня дома, и я как раз собиралась покинуть офис, чтобы забрать нашу индюшку, когда зазвонил телефон. Это была Джули Уэйнтрауб.
— Привет! Я только что говорила с врачом, и, похоже, у вас есть работа еще на месяц. Вот ведь как вышло, а? На самом деле мне нравится отдыхать, а еще тут есть парочка стажеров, ради которых стоит задержаться. Кому нужен Джон Темплтон при подобном раскладе? — Она пыталась шутить, но я слышала боль и разочарование. Это совсем невесело — лежать плашмя на спине, когда в тебя вонзаются иглы и держат на вытяжке. Хоть со стажерами, хоть без них. Я бы предпочла Элоизу Фрэнк. Бедняжка Джули.
— Джули, ты уже сказала Джону?
— Да, я только что ему звонила. Наверное, мчится по коридору, чтобы принести благую весть.
— Будет тебе! Ты же знаешь, здесь все ждут, когда ты вернешься. Только так и говорят: «Когда Джули вернется…» — Это была не совсем правда, но я решила, что мои слова ее поддержат.
— Спасибо, что попыталась утешить. Между прочим, я видела статистику по последнему номеру. Мне понравилось. Может, когда я выйду отсюда, у меня больше не будет работы…
Я понимала, что это стало бы для нее страшным ударом.
— Я тут просто изображаю принцессу Грейс. Временная должность! Могу натянуть белые перчатки, если тебе от этого полегчает. — И она рассмеялась. Это уже было похоже на настоящую Джули… — Послушай. Серьезно, что сказал доктор? Дело на поправку?
— Неизвестно. Никто мне почти ничего не говорит. Я только понимаю, что они хотят что-то сместить, а это означает, что будет еще один хирург-ортопед, снова операционная… не самое любимое мое место. И еще четыре недели. Уныло это, вот что.
— Да ладно, выше нос! Наверное, лучше сделать все сейчас, чем возвращаться в больницу через полгода. С этим шутки плохи. Кроме того, не думаешь ли ты, что я стану замещать тебя каждые полгода, как по расписанию? — Я услышала, что Джули снова усмехнулась. — В субботу или воскресенье заскочу тебя проведать и расскажу все новости. Кстати, помнишь тот миленький диванчик в кабинете Джона?
— Да.
— Говорят, будто вчера Льюис Баркли трахнул на нем Элоизу.
Льюис был редактором отдела красоты. Странноватый тип: даже ярая феминистка не стала бы возражать против его кандидатуры в качестве редактора в отделе красоты. В нем не было ничего мужского. Абсолютно.
Однако шутка удалась, и на другом конце провода Джули зашлась смехом.
— Эй, послушай, не надо так… очень больно. — Снова фырканье и сдавленный смех. — И, кроме того, ты все перепутала. Сегодня утром мне уже рассказали эту историю. Это Элоиза трахнула Льюиса.
— Ладно, Джули, я должна идти, но я заскочу в эти выходные. Хочешь, чтобы я тебе что-нибудь принесла?
— Да. Секс.
— А эти молодые врачи? Прибереги одного для меня. Джули, нам так тебя не хватает! Просто не дождусь, когда можно будет взвалить работу на твои плечи. Хочу побыть безработной.
— Это не твоя специальность. Не продержишься и шести месяцев. А если полагаешь, что я собираюсь проваляться тут полгода, то ошибаешься. Поэтому хорошенько береги мою работу… Увидимся. Эй, Джиллиан… Спасибо тебе.