— Крис! Он не такой уж старый. И с чего ты решил, будто Гордон собирается на мне жениться?
— Я, может, добрый малый, но не идиот. Кроме того, я умею читать.
— То стихотворение!
— Да, оно самое. И еще кое-что. Кстати, у меня такое чувство… Как думаешь, когда ты сможешь приехать? Наверное, тебе следует дать мне недели две, чтобы… привести дом в порядок.
— Да уж. Две недели — это хорошо. Все равно я не сумею приехать раньше. Нельзя бросить журнал в трудную минуту. Крис, как ты будешь объясняться с… — Я имела в виду Мэрилин.
— Предоставь это мне. Просто занимайся своими делами и приезжай.
— Мне потребуется время, чтобы снова сдать квартиру и собраться. Кроме того, журнал…
— К черту твой журнал! Ты нужна мне больше, чем им всем.
— С каких это пор? Правда, Крис?
— А ты как считаешь? — Мы снова поцеловались и пошли домой, взявшись за руки.
Лежа в ту ночь в постели, я рассматривала его вещи, сваленные горой в углу, и до меня начало доходить, что Крис уезжает. Я заплакала, потому что мне стало грустно. Но было тут кое-что еще.
— Крис, не так-то все просто! Есть проблемы. Например, Мэрилин и другие женщины. Наверное, у тебя всегда будет какая-нибудь Мэрилин. Я этого не выдержу. Мы с тобой разные, и порой я довожу тебя до бешенства. Я часто думаю о нас, и мне становится не по себе.
— Ты пытаешься сказать, что не хочешь за меня замуж? Тогда отдавай мой бриллиант.
— Нет, я серьезно. Я не хочу сказать, что не выйду за тебя. Просто боюсь.
— Меня?
— Нет, конечно… хотя да. Некоторым образом.
— Тогда не выходи за меня.
— Но я мечтаю, чтобы мы поженились…
— Я понимаю. Давай спать. Господи, да окажись ты в раю, все равно нашла бы, из-за чего дергаться. Прекрати ныть.
— Я не ною.
— Завтра мне рано вставать.
Как это на него похоже. А мне хотелось пообщаться.
— А когда ты хочешь, чтобы мы поженились, дорогой?
— Ты все об этом? Как только ты будешь готова. В родильной палате, если это сделает тебя счастливой. Годится?
— Да. Спокойной ночи. Но послушай, Крис…
— Что еще?
— Счастливого Рождества.
— Спокойной ночи.
На следующее утро я с тяжелым сердцем провожала Криса. Мне всегда было грустно, если кто-то уезжал. После отъезда Криса я чувствовала себя такой одинокой!
Странно, когда я вернулась в свою квартиру, у меня возникло желание позвонить Гордону и искать у него утешения, однако это было бы подло. К тому же я еще не решила, что ему сказать. В общем, все просто. «Гордон, я уезжаю. Мы с Крисом решили пожениться». Но как же это произнести? Как вообще приступить к разговору?
В понедельник я сообщила Джону Темплтону о своем уходе, и мне удалось избежать встречи с Гордоном, причем я целый день кляла себя за это. Трусиха! Остаток недели просидела дома с сильной простудой, разрываясь между спальней и гостиной, где стояли наши чемоданы, которые на глазах распухали, набитые вещами. Я хотела уехать из Нью-Йорка сразу после Нового года, и будь, что будет!
Я пряталась от Гордона всю неделю, решив, что сообщу ему новость на вечеринке у Хилари в канун Нового года. Может быть, шампанское облегчит разговор — и мне, и ему.
Хилари устроила очередной прием. В полночь она произнесла чудесный тост, поднимая бокал в честь своих гостей. Мы тоже подняли бокалы и выпили за Хилари, а потом все расселись маленькими группками. Разговоры вполголоса, комната в огнях свечей; нас окружала волшебная аура новогоднего праздника по-нью-йоркски — с ноткой грусти и умиления.
А потом Гордон посмотрел на меня, улыбнулся краешком губ и тихо произнес, чтобы нас не могли услышать:
— За тебя, Джиллиан. Пусть Новый год будет исполнен мудрости и покоя, а твой малыш станет для тебя радостью. И пусть Крис будет добр к тебе. Vaya con Dios. Ступай с Богом. — Слезы хлынули из моих глаз, когда он поднял бокал и встретился со мной взглядом. Он знал!
— Почему я вечно теряю лучших сотрудников? — вздохнул Джон Темплтон, когда мы столкнулись с ним в коридоре.
— Джон, спасибо за комплимент, но вы прекрасно справитесь без меня. Вы ведь справлялись раньше.
Он лишь покачал головой и двинулся дальше. Снова я его увидела только в пятницу на вечеринке, которую мне устроили на прощание. Мы с Гордоном пришли вместе и почти не разговаривали друг с другом. С того новогоднего праздника у Хилари он был любезен, однако держался отчужденно, и казалось, будто его мысли заняты чем-то иным. А вскоре наступила пора прощаться с коллегами, и тут-то и выяснилось, что именно происходит. Гордон тоже уходил из журнала. Когда он повез меня домой, я спросила, почему он не сообщил мне раньше.