— Я за рулем, и у меня здесь машина.
— Ясно.
Итак, мне больше не нужно исполнять обязанности водителя для Джейн и ее матери, и от этого я даже немного расстроилась. У меня отняли еще одну обязанность. То, что создавало иллюзию занятости, помогало сохранять рассудок…
После их отъезда Пэг произнесла:
— Вот и все. Пора ехать домой.
— Нет. — Во мне проснулся дух противоречия. — Ты поезжай домой к Сэм. Уже поздно. Скажи ей, что я задержусь.
— Джиллиан, ты тоже поедешь домой. Если захочешь, потом вернешься сюда.
Старушка Пэг и ее старое доброе «раз-два, взяли»! Она была права. Я встала, надела пальто и вышла вместе с ней, обернувшись на гроб, где лежал Крис. Еще один разок.
— Где ты находилась целый день? Никто со мной не играет. Только старая толстая миссис Джегер. Мне она не нравится. — Саманта злилась, чувствуя себя всеми покинутой. — А где дядя Крис? — Она заплакала. Я обняла ее и стала покачивать, утешая.
— Ты помоешься вместе со мной? — Дочь заметно повеселела, забыв про Криса. Она помчалась наверх, перепрыгивая через ступеньки.
Пэг сказала, что займется обедом, поэтому я тоже пошла наверх, радуясь, что мне не пришлось давать объяснения насчет Криса. Да и горячая ванна, решила я, пойдет мне на пользу. Мое тело словно налилось свинцом, и спина побаливала весь день. Живот стал слишком выпирающим, и я, карабкаясь по ступенькам, чувствовала себя неповоротливой толстухой.
За обедом дочь была в хорошем расположении духа, и мы веселились и сыпали дурацкими шутками, чтобы развлечь Сэм и друг друга. Мне все представлялось забавным. Какое облегчение, что я далеко от «Хобсона», от этого темного деревянного ящика, от желтых листков и карточек с соболезнованиями, от удушливого аромата цветов, от миссис Мэтьюс и Джейн! И даже шутка насчет канарейки показалась мне остроумной. Сэм, Пэг и я смеялись, пока по нашим щекам не потекли слезы.
Мы уложили Сэм спать и вышли в прихожую.
— Пэг…
— Нет. — Некоторое время мы с вызовом смотрели друг на друга. И я даже подумала, что ненавижу ее. Она не сможет запретить мне туда вернуться. — Нет, Джиллиан, ты туда не поедешь.
— Поеду.
Пэг встала, загородив собой лестницу. А я даже предположила, что все-таки получу от нее хук слева. Неожиданно до нас обеих дошло, какими дурами мы кажемся со стороны, и меня снова разобрал смех. В следующую минуту мы обе сгибались пополам от смеха. Как в тот раз, когда отцепили сиденье на унитазе в туалете мисс Макфарлан и она провалилась внутрь. А мы мчались по коридору и слышали ее вопли, а потом, запыхавшись, спрятались на заднем крыльце и смеялись до упаду.
— Почему вы веселитесь? — Дочь встала между нами.
— Быстро в постель, юная леди! — Пэг прогнала ее обратно в спальню, а я схватила пальто и сбежала вниз по ступенькам. Когда она вышла из комнаты Сэм, я находилась уже возле двери, с ключами от автомобиля в руке.
— Увидимся, Пэг!
— Хорошо. Но, если не вернешься к одиннадцати, я вызову полицию.
— К тому времени я точно вернусь.
Я послала ей воздушный поцелуй, закрыла дверь и вышла на улицу, которую уже заволокло туманом. Некоторое время я просто сидела в машине и слушала, как тревожно гудят сирены.
ГЛАВА 37
За стойкой в похоронном бюро «Дом Хобсон» сидела все так же девица, в том же самом платье, с тем же самым стаканчиком кофе в руке. Девица читала газету. По крайней мере, она умела читать. И тогда я кое-что вспомнила.
— Позвольте, на одну минуту?
Она подняла голову — в глазах застыло удивленное кроличье выражение. Никто никогда ни о чем ее не спрашивал. Только «Как пройти к миссис Джонс?» или «Где Греческий зал?». Она подала мне газету, и я раскрыла ее на одиннадцатой странице. Где эта чертова заметка? Вот она, в рамке в самом низу страницы.
«Вчера в Саффорд-Филд в Окленде, во время съемок документального фильма упал с крана и разбился насмерть Кристофер Колдуэлл Мэтьюс, в возрасте тридцати трех лет, проживающий на Сакраменто-стрит, 2629. Его быстро доставили в клинику Святой Марии в Окленде, но у пострадавшего была сломана шея, и он умер».
Вот и все. Как было, так и написали. Теперь люди прочитают и подумают: «Вот не повезло», или «Чокнутые хиппи», или «От этих киношников можно ждать всякого»…
— Спасибо. — Я отдала газету девице, а она сверлила меня удивленным взглядом. Я даже улыбнулась ей, но для бедняжки это было чересчур. Подобное не значилось в ее инструкции.