Я посмотрела на Тома, который по-прежнему спал на диване, и опустилась на один из стульев. Наступило утро, все было окутано серой дымкой, и мы так и сидели втроем — Том, Крис и я. Хорошо, что я это сделала. Взглянула в лицо смерти. Я трогала смерть, целовала ее. Я похоронила Криса в этом деревянном ящике, попрощалась с мертвым Крисом, и теперь живой Крис начинал снова возрождаться к жизни. Я никогда больше не увижу его тела, не дотронусь до лица. Но, проснувшись утром, снова увижу улыбку Криса, услышу смех, вспомню голос и любимое лицо. Крис вернулся ко мне и останется со мной навсегда. Я откинулась на спинку стула и провалилась в сон.
Кто-то тряс меня, и я, открыв глаза, с недоумением уставилась на Тома Барди. Я совершенно забыла, где нахожусь.
— Хотите кофе?
— Да. Который час?
— Половина девятого. Вы долго проспали. Я и сам вырубился.
Да, спала я долго. Том вернулся с двумя стаканчиками кофе. Мы выпили кофе и немного поговорили. Днем зал не выглядел таким уж мрачным, ведь в окна проникал солнечный свет.
Вскоре прибыли миссис Мэтьюс вместе с Джейн и Доном. Аккуратные, строгие. Миссис Мэтьюс в новом черном наряде, Джейн в пальто и платье цвета морской волны, а Дон в темном костюме.
Том сказал, что отвезет меня домой, но мы оба были на машинах, вот и поехали друг за другом, направляясь на запад города. Улицы были пустынны по причине раннего утра выходного дня. Миссис Мэтьюс велела мне прибыть сразу в церковь, так что мне не нужно было возвращаться, и я радовалась, что смогу провести несколько часов дома. Я сказала «прощай» и Крису, и «Хобсону». Мне было даже любопытно, кто завтра будет лежать в Георгианском зале. Я никогда не забуду это помещение.
Я остановилась перед домом, и Том, помахав мне рукой, двинулся дальше. Пэг и Сэм завтракали, и я присела к столу, чтобы выпить чашку кофе. Я чувствовала себя невероятно усталой, но на меня начинали снисходить мир и покой — впервые с пятницы. После завтрака я поднялась в спальню и легла на нашу постель. Я не спала, просто лежала там, радуясь, что Пэг и Саманта ушли в сад, от меня подальше. Сегодня мне хотелось только одного: чтобы меня оставили в покое.
В половине второго Пэг пришла меня проведать:
— У тебя примерно полчаса.
Я вспомнила, что когда-то она была подружкой невесты на моей свадьбе. Пэг ворчала, горько жалуясь на то, что ей пришлось нацепить уродскую фату, которую я ей выбрала. Но дело закончилось тем, что Пэг стала главной заводилой на церемонии и вообще была образцовой подружкой невесты, вот только сожгла фату, закурив прямо перед тем, как нам нужно было идти к алтарю. Вот она какая, Пэг!
Я уложила волосы и приготовила все, кроме платья. Я еще не решила, что надеть. Черное платье, которое носила в Нью-Йорке, выглядело поношенным, а твидовое пальто было светлым. Темно-синее платье стало мне тесным, а на угольно-черном спереди было пятно от яйца — спасибо Саманте. Я забыла отнести его в химчистку после переезда в Сан-Франциско. Значит, оставалось только «свадебное», светло-серое платье, которого Крис даже не видел, висевшее в недрах шкафа, куда Пэг упрятала его по моей просьбе в ту ночь, когда приехала в мой дом.
Через двадцать минут я стояла перед зеркалом — серое платье и пальто, черные туфли, бабушкин жемчуг. Волосы забраны в аккуратный пучок. Именно так я хотела выглядеть в день нашей с Крисом свадьбы. Но на свадьбу опоздала — на целый день и целую вечность. Я дотронулась до золотой цепочки, которую утром сняла с шеи Криса… Слишком поздно.
ГЛАВА 38