Миссис Мэтьюс и Линдквисты дожидались меня в комнате священника за церковью. Мы встретились, подавленные, облаченные в траур. Каждый из нас был погружен в свои мысли. Беседа со священником заняла несколько минут, потом он ушел, а мы услышали, как где-то вдали зазвучала тихая печальная музыка. У меня совсем вылетело из головы, что надо бы переговорить с органистом. Мы вошли в церковь, и я села на переднюю скамью вместе с семьей Криса. Пэг и Том Барди расположились позади нас, и я оглянулась на нее, всего один раз. Я протянула подруге руку, и она сжала ее. Вскоре я заметила, что в церкви собрались еще человек семьдесят или восемьдесят. Не так уж много. Не сравнить с пышными похоронами, которые мы устроили бабушке. Однако, если смотреть глазами Криса, который не любил находиться в толпе, народу набилось более чем достаточно. Я увидела девушку в черном платье с вуалью, через проход слева, и сразу догадалась, кто она. Это была Мэрилин. Наши глаза встретились, и это был долгий взгляд. Не настоящее родство душ, не связь, какую я ощущала с семьей Криса. Однако мы с ней понимали друг друга лучше, чем его родные могли понять любую из нас. Мы обе остановились перед пропастью. А Крис двинулся дальше.
Крис лежал в гробу, усыпанном цветами.
— Возлюбленные братья и сестры… да покоится он с миром. Аминь.
Мы встали, чтобы вознести безмолвную молитву, и орган заиграл — по-моему, это был Бах, а я пожалела, что забыла заказать музыку Равеля. Сотрудники «Хобсона» покатили гроб по проходу, миссис Мэтьюс, опираясь на руку Дона, медленно побрела за гробом. Сейчас она казалась еще миниатюрнее, чем раньше. За ней шла Джейн, а потом уже я, гадая, не собирается ли Мэрилин замкнуть шествие. Направляясь к выходу, я чувствовала, что присутствующие наблюдают за нами, провожают нас взглядами, и услышала несколько сдавленных всхлипов и громких рыданий. Эти люди могли плакать, мы — нет. Я была уверена, что Мэрилин тоже не плачет. Как правило, громче всех на похоронах плачут те, кто знал покойного меньше остальных.
Выйдя из церкви, мы погрузились в длинный красно-коричневый лимузин от «Хобсона», сразу за гробом. Я видела, как Пэг села в автомобиль Тома Барди, и процессия тронулась. Вниз по Сакраменто до Гоф-стрит, а потом по автостраде за черту города, где расположены многочисленные площадки по утилизации подержанных машин, а также кладбища.
По дороге Джейн и Дон перебрасывались словами, а мы с миссис Мэтьюс хранили молчание. Мы сидели рядом; опустив голову, она смотрела на собственные колени, а я в окно. Я узнала эту дорогу — по ней проезжали мы с дочерью, прилетев из Нью-Йорка. Взятый напрокат микроавтобус «фольксваген» и красно-коричневый лимузин. Всего одна короткая неделя, а мы как будто на другой планете.
Мы собрались возле могилы. Нас четверо, да еще Пэг с Томом и пятеро человек, которых я не знала. И Мэрилин. Сначала я ее не увидела. Она находилась поодаль. Была очень красивая и печальная, и вуаль нежно-серым облачком закрывала ее лицо, отчего огромные глаза казались еще больше. Черное платье превосходного кроя. В ней угадывалась особая грация, свой стиль, достоинство. Мэрилин стояла такая одинокая, и все же — она пришла сюда ради Криса и вопреки всем нам. Я восхищалась ее смелостью. Наверное, на ее месте я бы сделала то же самое, но нервничала бы и смущалась. Ничего подобного в Мэрилин я не заметила.
Священник читал «Отче наш», а мы стояли, склонив головы. Потом воцарилось молчание. Я вздрогнула, когда громкий голос возвестил:
— Кристофер Колдуэлл Мэтьюс, мы предаем тебя земле и в руки Господа.
И я мысленно добавила: «Ступай с Богом».
Мы вернулись к машинам. Выезжая, я оглянулась и увидела, что Мэрилин так и стоит возле могилы. С прямой спиной, надменная и одинокая. Вдова в черной вуали.
ГЛАВА 39
Линдквисты покинули Сан-Франциско сразу после похорон и забрали с собой миссис Мэтьюс. Она собиралась пожить некоторое время во Фресно. Я обещала позвонить, когда родится малыш. На том мы и расстались. Они высадили меня возле дома, и я увидела машину Тома Барди. Когда я вошла, Том, Пэг и Саманта разговаривали, но замолчали при моем появлении.
— Привет, мамочка! Где дядя Крис? — В ее голосе я слышала печальную мольбу. Пара огромных глаз взирала на меня, желая наконец получить ответ.
Сейчас или никогда. Я глубоко вздохнула и произнесла:
— Сэм, присядем на минуту.
— Он уехал, как мой настоящий папа?
— Нет. Крис не уехал. — Я не хотела, чтобы моя дочь пришла к выводу, будто в этой жизни мужчины только и делают, что уезжают и время от времени возвращаются. Может, так оно и было, но только не с Крисом. — Сэм, помнишь, как бабушка Джин отправилась на небеса?