Рейчел коснулась моих обрезанных волос.
– Просто ужасно, да?
Она сглотнула.
– Да нет, выглядит довольно круто.
– Рейчел! – беззлобно воскликнула мама. Кажется, она была рада, что наконец нашлось что-то, что она действительно могла исправить. – Не переживай, дорогая. Мы ровно тебя подстрижем. Ты все еще красавица.
Я провела рукой по голове, пытаясь вспомнить то самое ощущение отчаяния, которое заставило меня схватиться за ножницы, но теперь этот момент был скрыт за туманами памяти. Я могла представить себе общую картину: как надо мной нависло что-то большое, темное и всепоглощающее, но детали ускользали от меня.
– Я все еще не понимаю, что случилось. В смысле… я знаю, что сделала, – мои пальцы задрожали, и я сжала их в кулаки. – Как я здесь оказалась?
Папина хватка на моем плече стала чуть крепче.
– Я бы назвал это чудом. На пляже был еще один человек. Он увидел тебя… – он затих, но тут же прочистил горло. – Он пошел за тобой.
– Он?
– Да, – сказала мама. – Он здесь новенький. Они с мамой только сюда переехали, и каким-то чудом он оказался на пляже в это же время.
Я вздрогнула. Уайт? Но Бен сказал, что все пережитое мною за последнее время было миражом.
– Как его зовут? – я затаила дыхание и вцепилась в одеяло.
Мама подозрительно нахмурилась.
– Уайт. Уайт Квин.
И в это мгновение все изменилось. В моей голове всплыли воспоминания о каждой минуте, проведенной с Уайтом. Наши разговоры, ссоры, шутки, мои правила, его настойчивость… наш поцелуй.
Я медленно выдохнула.
Уайт был настоящим.
Пять дней спустя я сидела в машине моей мамы, уставившись на хорошо знакомый мне дом. Пикап дяди Ала стоял на подъездной дорожке. Все шторы были опущены, и единственным ярким пятном были резные тыквы, которые тетя Лайла выставила на подоконник к хеллоуину. Год назад мы с Беном нарядились в пирата и его куртизанку, раздавая детям конфеты. Я была пиратом, а Бен был куртизанкой.
– Ты уверена? – спросила мама.
Я повернулась к ней. Она нервно сжимала руль, а ее лицо побледнело. Я положила руку на подлокотник, и она обхватила мою ладонь. Это было странное чувство, но я не стала отдергивать руку. Теперь я старалась наладить с ней связь. Может, у нас никогда не будет идеальных отношений, но мы могли хотя бы попытаться. Когда-то я убедила себя, что никогда не оправдаю ее надежд, и начала искать в каждом ее слове и взгляде признаки разочарования. И я находила, даже если их там не было.
– Да. И нужно было сделать это раньше. Я должна вас помирить.
– О, милая, не беспокойся обо мне. Просто я не хочу, чтобы ты снова через это проходила. Ты только оправилась. Доктор велел тебе отдыхать.
Пред тем как выписать меня из больницы, мне назначили посещения психотерапевта. Она была очень милой и задавала много вопросов. Она мне нравилась, поэтому я охотно и честно отвечала. Должно быть, ответы ей понравились, потому что доктор одобрила мою выписку. В ближайшем будущем я должна была посещать ее два раза в неделю. Я была не против. Кажется, мне удалось взять свои эмоции под контроль, и теперь я могла справиться с болью от потери Бена.
– У меня все получится, мам. Мне пора смотреть своим проблемам в лицо, а не прятаться от них.
Она кивнула, и я вылезла из машины, подставляя лицо осеннему солнцу. Расправила плечи и взошла по ступенькам крыльца. В этом доме я провела много счастливых часов. Бен жил здесь всю свою жизнь.
Я постучала в дверь и оглянулась на маму. Она взволнованно на меня посмотрела. Дверь открылась, и я обернулась, чтобы увидеть, как приветственная улыбка тети Лайлы тает на глазах.
– Мередит, – она перевела взгляд на маму, сидевшую в машине.
– Можно мне войти? Мне очень нужно поговорить с вами и дядей Алом.
Ее пальцы сжались на дверной ручке, и на секунду мне показалось, что она захлопнет дверь у меня перед носом. Но тетя Лайла лишь коротко кивнула и распахнула дверь. Я посмотрела на маму и ободряюще ей улыбнулась. Затем я вошла в дом Бена, закрыв за собой дверь.
Внутри пахло сушеной рыбой: наверное, из последнего улова дяди Ала. Он сидел в своем клетчатом кресле напротив телевизора с выключенным звуком. Кроме нового телевизора, в их гостиной ничего не изменилось. На кофейном столике лежала открытая книга, а из чашки с чаем поднимался пар. Очевидно, тетя Лайла сидела на диване, рядом со своим мужем, но атмосфера в комнате была вовсе не уютной. В воздухе витало напряжение.