Уайт прочитал мою записку, и уголки его рта дернулись вверх. Он схватил ручку, и уже через секунду листок снова оказался у меня. Его почерк был крупным, размашистым и на удивление гораздо более аккуратным, чем мой.
Какие, например?
Я пожевала колпачок ручки. Да, мисс Разумница, какие, например?
Мистер Кендал назвал имя Уайта и показал на него приветствующим жестом.
– Добро пожаловать, Уайт. Не каждый день у нас появляются новые ученики. Почему бы тебе не рассказать нам немного о себе?
Некоторым людям, включая меня, было бы неловко оказаться в центре внимания, но только не Уайту. Он расслабленно откинулся назад и улыбнулся, обнажив белоснежные зубы.
– Ну, возможно, вы уже слышали, что я родом из Техаса, где многие разводят лошадей.
Придурок. Я раздраженно постучала ручкой по парте.
– Мы с мамой переехали сюда несколько недель назад. Она открывает кофейню в центре города. Я уже кое с кем познакомился… – он кивнул в сторону Ким и подмигнул. – И буду рад познакомиться со всеми остальными.
Мистер Кендал тепло улыбнулся.
– Что ж, мы рады, что вы с мамой присоединились к нашему сообществу. Городок у нас маленький, но зато тут столько всего происходит. Нам всегда нужны добровольцы в студенческий совет и комитет по подготовке ежегодника. Расскажи нам, чем ты увлекаешься.
Джордж Роули, который сидел с другой стороны от Уайта, наклонился и прошептал так громко, что его услышал весь класс:
– Грязными байками и горячими девчонками, верно?
Уайт ухмыльнулся ему, и они стукнулись кулаками.
– Всегда, брат.
Моя ручка летала над листом бумаги – нашим сводом правил. Никакого флирта, и не называй меня «милой».
Когда мистер Кендал отвернулся к доске, Уайт протянул руку и схватил листок с моего стола. Он прочитал написанное, записал ответ и вернул его обратно.
Согласен.
– Ты уверен? – прошептала я одними губами.
Он прочертил невидимый знак «х» на своей груди и одарил меня самым невинным взглядом.
В этот момент на мой нос приземлилась капля холодной воды. Я моргнула и посмотрела наверх. Прямо над моей головой на потолке появилось влажное пятно. На мое лицо снова упала капля, и я вздрогнула. Уайт тут же схватился за спинку моего стула и подвинул меня ближе к себе. Затем он передвинул и мою парту: подальше от капающей сверху воды.
Мистер Кендал обернулся на звук, и я указала на потолок.
– Еще одна протечка.
Он кивнул.
– Прости, Мер. Надеюсь, крышу скоро починят.
– Все в порядке, сэр, – вдруг сказал Уайт. – Она может просто сесть поближе ко мне. Я не против.
Прежде чем я успела что-либо возразить, он потянулся ко мне и придвинул мой стул еще ближе, так что наши плечи почти соприкасались. Мистер Кендал передал мне ведро, и я поставила его на то место, где еще минуту назад стояла моя парта. И почему я вдруг решила, что будет неплохо подружиться с красавчиком-новичком, который считал сравнение с лошадью комплиментом? И все это прямо во время попыток не утонуть посреди школьного кабинета.
Мистер Кендал вернулся к доске, и я отодвинулась от Уайта на несколько сантиметров. Он нахмурился, но я снова наклонилась к парте и продолжила записывать правила. Мне нужно личное пространство. Не нужно меня теснить.
Я передала записку Уайту. Он долго разглядывал написанное, пожевывая губу, после чего быстро написал ответ и вернул листок мне.
Тебе нужно «мчупоа шаманство»? Не теснить? Что это за шаманство? Какая-то местная фишка?
Я закатила глаза. Мой почерк и в самом деле напоминал каракули трехлетнего ребенка. В какой-то статье я прочла, что обычно у девочек более аккуратный почерк, чем у мальчиков. Очевидно, моя преподавательница в начальной школе не знала про это биологическое различие.
Я зачеркнула то, что написала раньше, и добавила новую строчку большими буквами: ЛИЧНОЕ ПРОСТРАНСТВО.
Судя по всему, это было нужное правило, потому что в тот же момент Уайт попытался сесть поудобнее и в процессе ударил меня ногой по коленке.
Я протянула ему листок. Уайт изучил написанное и сосредоточенно принялся за ответ. Я попыталась подглядеть, что он пишет, но он закрыл лист рукой.
Мистер Кендал повернулся к классу, чтобы задать вопрос, и Уайту пришлось спрятать записку под свои учебники, пока наш учитель не начал снова писать на доске. Уайт повернулся ко мне и протянул листок, подняв одну бровь. Некоторые одноклассники наблюдали за нами: видимо передача записок интересовала их больше, чем урок. Одной из них была Ким.