– Он такой скучный. Только одна погоня на машинах и почти никаких взрывов. Но все равно лучше какой-нибудь романтической комедии.
Бен покачал головой.
– А что не так с романтикой и юмором?
– Ничего. Даже в боевиках нужны остроумные и смешные реплики.
– А романтика?
Я не стала отвечать. Вместо этого медленно провела пальцем по его ладони. Кожа на ней загрубела от работы на лодке. Его дыхание участилось, и он повернулся ко мне.
– Смотри на дорогу, Коллинз, – я выпустила его руку и достала из сумки свой iPod. – Хочу, чтобы ты послушал одну песню.
– Это что-то экспериментальное? – вздохнул Бен.
– Не бойся, – улыбнулась я. – Обещаю, тебе понравится.
Я подсоединила iPod к стереосистеме машины и начала пролистывать свои треки. Мне нравилось открывать для себя новую музыку, особенно малоизвестные инди-группы. Бен предпочитал классический рок, и я решила, что моей миссией станет расширение его музыкальных границ.
Выбрав нужную песню, я поежилась в своих джинсах и майке. По крайней мере, в машине было чуть теплее, чем в кондиционируемом кинотеатре.
Взглянув на меня, Бен нахмурился.
– Почему ты не надела свитер?
– Хотела проявить немного оптимизма.
– Оптимизм здесь ни при чем. В кинотеатрах всегда холодно.
Бен наклонился вперед, чтобы увеличить температуру обогревателя, но мне бы хотелось, чтобы он свернул на обочину и согрел меня другим способом. Заиграла моя песня, и привязчивые стихи заполнили темное пространство внутри машины.
В этот момент я увидела что-то на дороге.
Олень, застывший в свете фар.
– Бен!
Он резко поднял голову, и машина вильнула в сторону.
Я не могла отвести глаз от оленя. Мы проехали так близко, что можно было протянуть руку и дотронуться до него.
Машину занесло вбок, резина заскрипела по асфальту, и, ударившись руками о приборную доску, я отлетела назад.
Моя голова отскочила от сиденья, и все вокруг вдруг затихло. Обогреватель дул мне прямо в лицо, а из колонок играла музыка: ничего не напоминало о том, что пару секунд назад мы чуть не умерли.
Я дернула за ремень безопасности, но он продолжал сдавливать мое плечо. Я потянула еще раз, цепляясь за пряжку дрожащими пальцами. Наконец, ремень поддался, и я упала вперед.
Бен смотрел прямо перед собой, все еще сжимая руль обеими руками.
– Эй, – я с трудом успокоила свои трясущиеся колени. – Ты в порядке?
Он выглядел ошеломленным.
– Да. Кажется, в порядке.
– Сколько пальцев? – спросила я, показывая ему два пальца.
Он потянулся ко мне и взял меня за руку.
– Два. Ты как? Что-нибудь болит?
– Все в порядке, – я выглянула в окно. Мы остановились на другой стороне дороги, развернувшись на 180 градусов. – Господи, – я повернулась к Бену. – Этот олень был так близко, что я могла бы сосчитать каждый волосок на его заднице.
Глаза Бена широко распахнулись, и вдруг мы оба расхохотались так сильно, что у меня перехватило дыхание.
Я забралась к нему на колени, и он поймал мое лицо в свои ладони. Его карие глаза блестели в темноте. Я спрятала лицо в углубление между его шеей и плечом, и мой смех постепенно затих. Адреналин и шоковое состояние уступили место чему-то новому. Мои губы коснулись его теплой кожи, а пальцы уже подобрались к вороту футболки. Он пах как мой океан. Наши тела все плотнее прижимались друг к другу, но этого было недостаточно. Я подняла голову, и он встретил меня поцелуем, таким глубоким и отчаянным, словно от него зависели наши жизни. Но я хотела большего. Я хотела всего.
В этот момент я случайно облокотилась на руль, и мы вздрогнули от резкого звука гудка, прерывая поцелуй.
Я отдышалась и посмотрела Бену в глаза. В них отражалось то же желание.
– Мы могли умереть.
– Я знаю.
Его сердце забилось еще быстрее. Может, от того, что мы чуть не сбили оленя, а может, от поцелуя. Неважно.
– Я больше не хочу ждать. Может произойти все что угодно. Завтра может начаться конец света. И если это произойдет, я хочу знать, что любила тебя полностью, – я закусила губу. – Ты ведь тоже этого хочешь?