– Ты опоздала.
Я подпрыгнула и обернулась. Мама ждала меня в гостиной. Рядом с открытым журналом на кофейном столике стояла чашка с чаем.
– Ты меня напугала.
– А ты все еще опоздала.
Но даже мамин гнев не мог испортить мне настроение. Я упала в кресло и потянулась.
– Я была с Беном. Мы пропустили паром, и пришлось ждать следующего. Я же отправила тебе сообщение.
– Я знаю, но мы установили комендантский час не просто так. Мы ожидали, что ты будешь следовать правилам.
– Ты ожидала. Что-то я не вижу, чтобы папа дожидался меня в гостиной со свежей нотацией.
Мама нахмурилась.
– Мер, мы не об этом говорим.
– Нет, об этом, – я села и выпрямилась. – Я действительно счастлива, в первый раз за всю свою жизнь, но, конечно, ты как всегда меня не одобряешь.
– Это не так. Просто я волнуюсь о том, что ты слишком много времени проводишь с Беном.
– Так теперь ты не одобряешь Бена?
Она вздохнула.
– Ты же знаешь, что дело не в этом. Бен – замечательный парень, но ты еще очень молода. Это неправильно – настолько серьезно относиться к какому-либо мальчику, даже к Бену.
– Что ж, ты опоздала со своим предупреждением, потому что я люблю его, и это не изменится.
Как же приятно было сказать это вслух.
Она издала тихий вздох недоверия.
– Ты мне не веришь?
Мама наклонилась ближе, заправляя светлую прядь за ухо. Даже в такое позднее время она выглядела безукоризненно в своих джинсах и бледно-розовом свитере.
– Тебе даже нет шестнадцати, Мередит. Может, тебе и кажется, что ты влюблена, но ты даже не знаешь, что это значит. Любовь – это не только поцелуи, нарушение комендантского часа и полная безответственность.
– Вау. Спасибо, мам. Спасибо, что уважаешь мои чувства.
– Уважение работает в обе стороны. Если ты хочешь, чтобы я относилась к тебе как ко взрослой, – веди себя более ответственно. Уважай правила, которые мы установили.
– Почему ты пытаешься все испортить? – я встряхнула головой. – Бен делает меня счастливой. Благодаря ему я чувствую себя увереннее, как будто теперь я достаточно хороша. Почему ты не можешь просто порадоваться за меня?
Ее плечи печально опустились.
– Потому что тебе не нужен мальчик для того, чтобы делать тебя счастливой. Ты можешь быть счастлива и сама по себе, если постараешься и изменишь отношение к окружающему миру, а главное – к себе самой. В жизни есть еще столько всего, помимо виндсерфинга и Бена.
Я встала и посмотрела ей в глаза.
– Нет. Ты просто хочешь, чтобы я была похожа на тебя.
Она подняла подбородок.
– Мер, с твоих слов всегда выходит, что я – ужасный родитель, только потому, что хочу для тебя лучшего. Неужели это так неправильно: хотеть, чтобы твой ребенок полностью раскрыл свой потенциал?
– Вот так всегда, – я отвернулась, сдерживая слезы. Почему ее неодобрение так меня задевает? Я остановилась на нижней ступеньке и посмотрела на нее. – Бен любит меня сейчас. Такой, какая я есть. Он не ждет, пока я стану идеальной, потому что этого никогда не произойдет.
На всю следующую неделю я втянулась в рутину работы, школы и встреч с Беном, умудряясь разделять все эти части своей жизни. К нам снова вернулся дождь, и в школе снова протекла крыша. Некоторые дороги залило водой, и я начала бояться, что наш маленький остров совсем уйдет под воду. Я виделась с Беном так часто, как только могла, но на пляже было холодно и мокро.
В школе Уайт строго следовал нашим правилам. Если не видеть нас в кафе, то можно было подумать, что мы просто знакомые. На работе мы шутили и болтали, и я позволяла ему увидеть проблески «настоящей Мер», которую я обычно скрывала ото всех, кроме Бена.
В воскресное утро погода наконец-то прояснилась. Я как раз заканчивала мою смену, когда Харли послала меня на кухню за пакетом сахара. Не на кухню кофейни, а на их с Уайтом домашнюю кухню. Я впервые переступила порог между кафе и домом Уайта, задержавшись в дверном проеме. В гостиной были такие же деревянные полы и пастельные цвета, как и в кофейне, но здесь они сочетались с огромными диванами и креслами, которые выглядели очень удобными.
Я шла очень тихо, надеясь не наткнуться на Уайта.