– Мама сможет присмотреть за ребенком, пока ты учишься. Она обожает детей. А потом ты сможешь заняться чем захочешь.
– Ты серьезно? – я запрокинула голову и уставилась на небо. – Я хочу заниматься виндсерфингом. Я хочу путешествовать по миру. Я хочу испытать и сделать все, что только можно. Мне шестнадцать. Я не хочу разрастись до огромных размеров, а потом выталкивать из себя ребенка. Я хочу жить для себя, а не для кого-то еще.
Бен поднялся на ноги.
– Я понимаю, что тебе страшно, Мер, но мы же все равно этого хотели. Просто это случилось раньше, чем мы планировали. Но страх ничего не изменит: это уже происходит.
Он потянулся к моей руке, но я отдернула ее. С того самого момента, как я узнала о беременности, я надеялась, что у Бена найдется какое-то решение. Я всегда рассчитывала на него в трудные времена. В моем представлении, у него должен был найтись какой-то магический способ, который избавил бы меня от всех проблем и тревог, но это явно не то, чего я ожидала. Даже не близко.
Он предлагал мне то, к чему я еще не была готова. Я любила Бена. Мне хотелось когда-нибудь выйти за него замуж. Я даже не могла представить, что смогу полюбить кого-нибудь так же сильно, но это не значило, что я была готова стать шестнадцатилетней матерью. Я не хотела быть девочкой, которая залетела, сама того не желая, а потом отказалась от своей мечты и пожертвовала всем ради ребенка. Может, у меня не было особенно возвышенных стремлений: я не собиралась поступать в Гарвард, или искать лекарство от рака, или становиться астронавтом, или спасать мир. Но все-таки я мечтала о вещах, которые были для меня важны.
Я подошла к воде. Волны прибывали и убывали, повинуясь силе приливов, положению луны и другим силам, которых я не понимала. Я не хотела быть волной. Я хотела самостоятельно определять свое будущее.
Из-за моей спины появился Бен и встал рядом.
– Что ты имеешь в виду? Ты хочешь отдать ребенка на усыновление?
Наверное, мои мысли делали меня ужасным человеком, но они пульсировали у меня в голове и кричали слишком громко, чтобы я могла их игнорировать. Носком ботинка я выкопала в песке маленькую ямку, и она тут же заполнилась водой. Бен молчал, ожидая моего ответа. Я не решилась посмотреть на него, поэтому я подняла голову и уставилась вдаль, на мерно вздымающиеся волны.
– Я вообще не хочу, чтобы он был. Я хочу сделать аборт.
Ветер унес мои тихие слова, но я знала, что Бен их услышал. И ничего не сказал. Я наконец-то посмотрела на него.
Будь на его месте любой другой парень, он бы уже вздыхал от облегчения. Любой нормальный семнадцатилетний подросток был бы счастлив, что выпутался из этой ситуации, но Бен выглядел сломленным. Он покачал головой и нахмурился, его темные глаза широко распахнулись от неверия.
– Какой у тебя срок?
– Почему ты спрашиваешь? – слова застревали у меня в горле.
– Мер, пожалуйста…
– Я не знаю, но у меня задержка на пару недель.
– Значит, еще очень рано.
– Да. И что?
Бен притянул мое напряженное тело к себе. Он гладил меня по голове, пока я прижималась к его груди.
– А то, что мы не должны принимать решение прямо сейчас. Еще есть время.
– Время ничего не изменит, – пробормотала я в его майку.
– Ты не можешь знать этого наверняка. У тебя стакан всегда наполовину пуст. А мой стакан наполовину полон. Вот почему мы такая хорошая пара. Мы уравновешиваем друг друга.
Это было правдой, но некоторые проблемы невозможно решить позитивным мышлением.
– Просто пообещай, что не будешь ничего предпринимать, пока мы как следует все не обсудим. Я знаю, мы что-нибудь придумаем. Найдем такой вариант, который устроит всех.
Но я уже понимала, какой вариант меня устраивает.
– Я не знаю.
– А я знаю, – Бен погладил меня по щеке. – Ты меня любишь?
Я кивнула, сдерживая слезы.
– Тогда дай мне немного времени. Две недели – и я покажу тебе, что моя идея может сработать.
Я ничего не ответила. Надежда, светившаяся в его глазах, была невыносимой.
– Пожалуйста, Мер. Пообещай мне. Всего две недели.
Я медленно кивнула, но две недели казались целой вечностью. Может, он прочел эту неуверенность по моему лицу.