Думаю, теперь фотография преследовала ее, как и меня, став постоянным напоминанием обо всем, что я разрушила своей ложью. Уайт долго смотрел на фото, прежде чем поставить рамку обратно на полку и повернуться ко мне. Мне стало интересно, что он увидел на снимке. Была ли девочка с фотографии хотя бы немного похожа на ту, что он знал сейчас?
Папа развязал мои шнурки, и я зашипела, когда он стянул с меня кроссовку.
– Прости, дорогая, – он снял мой носок, и мы все уставились на красную припухлость. – Похоже на сильное растяжение связок или даже перелом. Наверное, придется делать рентген.
Уайт наклонился, чтобы рассмотреть получше, и поморщился.
– Даже смотреть больно.
Папа бережно положил на мою лодыжку пакет со льдом, похлопал меня по колену и встал, обращаясь к Уайту:
– Я Стив Холл, отец Мер.
Уайт быстро протянул ему руку.
– Уайт Квин, сэр. Приятно познакомиться.
Мой отец возвышался над ним, как башня, но Уайт выглядел очень уверенно, даже несмотря на папину густую бороду.
– Я так понимаю, ты нашел Мер и привез ее домой.
– Да, сэр.
Папа похлопал его по плечу, и Уайт умудрился почти не покачнуться.
– Тогда я очень тебе благодарен. Сегодня у семьи Холл был тяжелый день. Спасибо.
– Не стоит благодарности. Рад, что сумел помочь.
Он посмотрел на меня. Под ярким светом лампы его волосы, упавшие на лоб, казались золотыми. Ореховые глаза светились ожиданиями и надеждами, к которым я не была готова, но мне так надоело его отталкивать.
– Мне пора домой. Похоже, ты в надежных руках.
Я кивнула и подозвала его к себе. Он опустился на одно колено, и я сняла его куртку.
– Спасибо еще раз. Прости, что возвращаю ее с пустыми карманами.
– Ты прощена, – шутливо сказал он. – Но, я думаю, тебе стоит найти более безопасное хобби.
– Например, мотокросс?
Он усмехнулся.
– Именно.
– Я об этом подумаю. Можешь передать своей маме, что меня не будет на работе несколько дней?
Уайт положил ладонь мне на руку. Его пальцы заскользили по моей коже, и он медленно перевернул мою руку ладонью кверху, так, что стали видны все ушибы и порезы.
– Ни о чем не переживай. Тебе нужно поправляться, – его голос звучал более хрипло и низко, чем обычно. – Все остальное может подождать. Просто отдохни от всего пару дней.
Я закусила губу. С его слов, это было так просто.
– Не знаю, получится ли.
– Ты всегда можешь позвать меня. В любое время. И днем, и ночью.
Я засмеялась и посмотрела на свои оцарапанные колени.
– Ты можешь пожалеть о своих словах.
Он провел пальцем по моей ладони, осторожно избегая ушибов и ссадин, и у меня перехватило дыхание.
– В том-то и дело, Мер. Думаю, я не пожалею.
Глава 16
Когда пришел доктор, Уайт уже уехал домой. Он подтвердил, что, скорее всего, я растянула мышцы, но все-таки посоветовал сделать рентген и дал мне болеутоляющее. Папа предложил, чтобы я оставалась спать на диване, вместо того чтобы забираться наверх по нашей узкой лестнице. Мама принесла вниз все мои подушки и одеяло, и папа помог разложить их все на диване, соорудив под моей больной ногой целую гору.
Таблетки смешались с ужасными событиями прошедшего дня, и я чувствовала себя слишком усталой, чтобы думать или даже чувствовать.
Рейчел поцеловала меня на ночь, а папа проверил, удобно ли мне.
Затем я осталась одна, с маленькой тусклой лампой в углу гостиной. Ветер сотрясал окна, и я натянула стеганое одеяло до самого подбородка. Мои глаза закрылись, а дыхание замедлилось.
Кажется, я проспала несколько секунд. Может, дольше. Я резко распахнула глаза.
Кто-то сидел рядом со мной.
Лампа осветила мамин понурый профиль.
Я облизала высохшие губы.
– Не страшно, если ты меня ненавидишь, – тихо сказала я. Она закрыла лицо руками и покачала головой. – На твоем месте я бы тоже меня ненавидела. Из-за меня испортились ваши отношения с тетей Лайлой. Она даже смотреть на меня не может.
Мама подняла голову, в ее глазах блестели слезы. Она выглядела такой же уставшей, как и я.
– Не знаю, что я чувствую.
Ее слова повисли в темноте.
Голос внутри меня кричал: ты – моя мать и должна знать все ответы! Но это было бы нечестно. Я почти стала матерью, и этот биологический инцидент не дал мне никаких ответов.
Она протянула руку и разгладила мое одеяло, сжав его уголок в кулаке.