Я хотела услышать, как священник объяснит произошедшее, сказав, что все это часть Божьего провидения и что Бен сейчас в лучшем месте, а не на дне океана, под толщей холодной воды. Я хотела услышать, как люди будут говорить о нем только хорошее. И я должна была выступить с речью, потому что я знала его лучше всех. Я знала о его надеждах, страхах и мечтах, потому что он делился ими со мной.
Вместе мы были бы счастливы, но я все разрушила.
Кто-то потянул меня за руку, и я посмотрела на Рейчел.
– Пойдем. Бен знает, как сильно ты его любила.
Дядя Ал посмотрел мне в глаза, и я наконец поняла, что таилось в его взгляде: та же вина и те же сожаления.
Он кивнул.
– Послушай сестру. Вам пора уходить.
Всю обратную дорогу мы молчали. Вернувшись домой, я стянула черное платье и бросила его на пол. Я надела пижаму, вставила наушники и залезла в кровать.
Наверное, я заснула, потому что когда я открыла глаза, вокруг было темно. На моем столе стоял поднос с ужином. Скорее всего, он остыл, но мне было все равно. Я не хотела есть.
Я нашла игрушечного жирафа и прижала его к груди.
Острая рамка информационной доски колола мне спину, но Уайт по-прежнему был слишком близко.
– Он умер, – прошептала я. – Но потом он…
– Что, Мер?
Я оглядела пустой коридор. Боже, я не могла поверить, что собираюсь сказать это вслух. Уайт решил бы, что я сошла с ума, но в глубине души, я хотела, что бы он мне поверил. Мне хотелось разделить этот секрет с человеком, который мне небезразличен.
– Я знаю, как это прозвучит, но он вернулся.
Уайт глубоко вдохнул и сделал шаг назад.
– Ты говоришь, что он все еще жив?
– Нет, – я потерла лоб. – В смысле, не думаю, что он жив, но каждый вечер он приходит на пляж, и я могу его видеть. Даже разговаривать с ним.
Уайт нахмурил брови.
– Как привидение?
– Может быть, – но этого объяснения было недостаточно. Я могла до него дотронуться. Мы могли обниматься и целоваться, а главное – он мог меня простить.
Уайт покачал головой и грустно улыбнулся.
– Милая, что бы ты там ни видела – оно не настоящее. В статье все написано черным по белому. Он был на лодке отца, ударился обо что-то головой и упал за борт. Его тело так и не нашли.
– Можешь мне не верить, – я выпрямилась и оттолкнула его. Мне не нужна была жалость Уайта. – Мне все равно, потому что я знаю правду. Когда я пойду на пляж – Бен будет ждать меня там.
По крайней мере, я на это надеялась, потому что я не знала, где еще его искать. Я верила, что он не будет злиться на меня вечно, но даже от одной мысли об этом у меня подкашивались ноги.
– Мер, – Уайт потянулся к моей руке, но я увернулась и проскочила мимо него.
Мне нужно было уходить, но, увидев Рейчел, я замерла на месте. По ее испуганному лицу я поняла: она все слышала.
Черт. Уайт был во всем виноват.
Теперь она скажет маме с папой, и, конечно, они мне не поверят. Мой мир окончательно рухнет.
Боже, я больше не могла этого выносить. Я пыталась. Прошли недели, а затем и месяцы. Отец сказал, что со временем мне станет лучше, но это оказалось неправдой. Я не хотела жить в мире без Бена. Я не могла спать. Не могла забыть его последние слова, и что он умер, злясь на меня.
Смерть Бена была наказанием. Я уничтожила нашу любовь, и взамен у меня забрали Бена. Я не могла…
Я наклонилась над зеркалом в ванной так близко, что поверхность запотела от моего дыхания. Я смотрела на свои волосы. Когда-то Бен накручивал мои пряди на палец. Он притягивал меня ближе и дразнил поцелуями.
Я открыла ящик и порылась в нем рукой.
Черт. Мне пришлось открыть следующий.
Да где же они?
Да. Ножницы. Я поднесла их к лицу, схватила прядь волос и отрезала ее почти целиком. Она выпала из моих рук и скользнула в раковину. Я уставилась на нее, ожидая изменений или хотя бы каких-нибудь эмоций, вроде сожаления, но не почувствовала ничего. Подняв следующую прядь, я отстригла и ее. Я без остановки щелкала ножницами, и волосы сыпались в раковину.
По моим щекам потекли слезы, и я отбросила ножницы на стол. Всхлипывая, я провела рукой по своим неровным, коротким волосам.
Вытерев слезы рукавом, я посмотрела в зеркало. Я больше не была похожа на девушку, в которую Бен когда-то влюбился, но внутри меня ничего не изменилось. Боль и сожаление все еще душили меня.