Нет!
В тот момент я поняла: я ничего не могу с этим поделать. Крик раздирал мне горло. Я схватила полотенце и упала на пол, прижав его к лицу. Я кричала и кричала в его мягкую ткань, но мне не становилось легче.
Мне нужно было выбраться из дома. Поэтому я спустилась вниз, выскользнула за дверь и завела скутер. На пароме я надела капюшон, чтобы Генри не увидел моих волос. Я стояла у перил, уставившись на темный океан и думая о Бене: что он чувствовал в последние минуты своей жизни?
Затем, я доехала до пляжа и подошла к краю воды. Я достала упаковку лекарства от простуды, которую захватила из аптечки. Одну за одной, я доставала таблетки из упаковки и проглатывала их.
Вытащив из кармана игрушечного жирафа, я прижала его к лицу.
– Прости, – прошептала я, но вокруг никого не было.
Я уронила игрушку на песок и сделала шаг в воду.
– Рейчел! – я поймала сестру за руку. – Я знаю, как это звучит, но я не лгу. В ту ночь, когда я отрезала волосы и пошла на пляж, мне казалось, что все кончено. Я больше не хотела страдать, но вдруг появился Бен. Он меня остановил. Он меня спас. Я знаю, что это невозможно, но он настоящий.
Я наблюдала за ее реакцией: она хотела мне поверить, но не могла. И я ее не винила. Если бы я сама не виделась с Беном в течение стольких месяцев – я бы тоже не поверила.
– Мер, – она говорила мягко, словно обращалась к бездомной собаке: взволнованной, потерянной и напуганной. – Нужно сказать маме с папой. Они тебе помогут.
Скорее они найдут для меня помощь. Вот что она имела в виду.
Сзади подошел Уайт, и обхватил меня за талию. Проклятье. Даже сейчас мне хотелось на него опереться, хотя бы немного.
– Твоя сестра права, – я позволила ему усадить меня на скамейку. – Просто посиди здесь, пока мы позвоним твоему отцу. Ладно, Рейчел?
Она кивнула, доставая свой телефон из сумочки. Могла ли я ей помешать? Если да, то как?
Уайт сел напротив меня, и его присутствие отвлекало от размышлений. Под ярким освещением его глаза выглядели еще зеленее, на фоне бледной кожи.
– Ты в порядке?
Я была бы в порядке, если бы ты мне поверил.
– Мер?
Если они не хотели верить мне на слово, может, я могла им показать. Если бы я пошла на пляж и нашла Бена, я бы доказала, что он настоящий.
– В горле пересохло, – соврала я, склонив голову и прижав руки к горлу. – Мне тяжело дышать.
– Я принесу тебе что-нибудь попить. Это поможет?
– Да, – я вцепилась в край скамейки, борясь с желанием убежать.
Уайт посмотрел на Рейчел.
– Присмотри за своей сестрой, я сейчас вернусь, – он перевел взгляд на меня. – Мы со всем разберемся, Мер. Все будет хорошо.
Я дождалась, пока он не исчез за углом, направляясь к автомату в столовой. Рейчел говорила по телефону, повернувшись ко мне спиной.
Бен не был воображаемым, и я собиралась это доказать.
Соскользнув со скамейки, я тихо отошла назад. Пройдя несколько метров, я развернулась и побежала. Она выкрикнула мое имя, но я не остановилась. Через секунду к ней присоединился голос Уайта, но я уже выскочила за дверь и бежала к маминой машине. Вставив ключи в замок зажигания, я сорвалась с места. Я ехала без остановки, вдавив в пол педаль газа, и успела на паром как раз к тому моменту, когда они уже собирались убирать трап.
Мне нужно было сказать Бену, что наши встречи больше не секрет. Мне нужно было убедить мою семью в том, что он настоящий, пока они не заперли меня в сумасшедшем доме. Но найду ли я его? Он злился на меня. Я его подвела, но он всегда меня поддерживал. Мне хотелось верить, что после всех ночей, проведенных на пляже, он не оставит меня теперь, когда я нуждалась в нем больше всего.
Глава 22
– Бен! – я со всех ног бежала к дюнам. – Бен! Где ты?
Но пляж не ответил. Я обыскала всю береговую линию и постоянно смотрела на часы. Он должен быть здесь. Он всегда приходил: и в дождливую, и в солнечную погоду. После того, как он остановил меня в ту ночь, после того, как он простил меня.
Я не знаю, почему ему было позволено вернуться. Был ли это Бог, или магия, или судьба. Он был приведением или ему дали второй шанс?
Мы проверяли границы его существования. Он пытался пойти домой, но не мог покинуть пляж, как будто его останавливала невидимая стена. И он не мог оставаться на весь день: только вечером, и только на несколько часов. Мы пытались понять, что происходит, но, в конце концов, перестали задавать вопросы и просто приняли все как данность.