Каждые выходные Гарри старался выбираться в Хогсмид с друзьями и Люпином, чтобы как-то компенсировать своё отсутствие в течение учебной недели. Вначале Гарри думал, что с таким плотным вечерним расписанием он будет скучать по Рону и Гермионе, но от того, что они стали чуть меньше общаться, казалось, ничего не изменилось. Сначала Гарри это настораживало, но потом он подумал, что ради своей нынешней цели — подружиться со Снейпом — он вполне готов пожертвовать свободным временем.
В «Трёх мётлах» Люпин постоянно рассказывал о своих школьных годах. Поскольку в выходках Мародёров часто фигурировал Снейп, Люпин старался не затрагивать эту тему. Правда, получалось у него это только до той поры, пока он не заказывал себе крепкого спиртного.
Вот так в одну из суббот Гарри с Роном и Гермионой сидели, потягивая сливочное пиво, и слушали рассказы Ремуса. Рон смеялся во весь голос, Гермиона вымученно улыбалась и кусала губу, наблюдая, как Люпин выпивает один стакан огневиски за другим, и только Гарри оставался невозмутимым.
— Ну так вот, было это уже на втором курсе, — рассказывал Люпин, поднося ко рту третий стакан. — Мы ехали первого сентября в школу. И так получилось, что Северус оказался в соседнем купе. Он об этом не знал, иначе бы не сел…
Гарри слушал и не мог понять: с чего вообще Ремус взял, что ему будет приятно слушать об унижении их преподавателя. Конечно, трезвый Ремус не позволил бы себе такое рассказывать, но тем не менее…
— …ну, вот Сириус его и запер в купе, — заканчивал Люпин свою историю, середину которой Гарри, к счастью, прослушал. — Мы, помню, ещё на первом курсе всё гадали, что же будет, если не сойти с Хогвартс-экспресса, когда он прибудет в Хогсмид. Выяснилось, что ничего. Ну, для Северуса, конечно, ничего хорошего. Он просто прокатился снова до Лондона, попал в Магическое депо, просидел там всю ночь. Его нашли только наутро, забившимся в угол… Ну, так Сириус рассказывал, — немного смутился Люпин, но Рон тут же покатился со смеху, наверняка представив себе всю историю в красках. — И второго сентября он приехал в школу. Ехал, правда, в поезде совсем один.
Рон опять почему-то засмеялся, а Гермиона продолжала нервно кусать губу. На лице Гарри нельзя было прочитать ничего, и никто бы даже не смог сказать, что он чувствует, если бы он ни спросил:
— Почему, Ремус? Почему Сириус так поступил?
— Не знаю, Гарри, — пожал плечами Люпин. — Помнится, он говорил, что у Снейпа слишком грязная одежда, поэтому он стыдится вместе с ним сходить с поезда… Кажется, так, да… Ну, она, конечно, просто была поношенная… одежда, в смысле… На нём был, как сейчас помню, серый джемпер, который, наверное, должен был быть чёрным…
Рон и пьяный Люпин снова засмеялись, а Гарри сжал кулаки от злости и досады. К счастью, его руки были под столом, поэтому никто этого не заметил.
— Знаешь, Ремус, — тихо сказал Гарри. — Когда я ехал первый раз в Хогвартс, то вообще был одет в обноски Дадли, которые висели на мне мешком. Даже когда я ехал в поезде в прошлом году, на мне был его бледно-голубой свитер, хотя когда-то он был синим.
Он серьёзно посмотрел в глаза Люпину, и на его лице не было и намёка на улыбку. Наверное, поэтому Люпин тряхнул головой, словно пытаясь немного протрезвиться, и спросил:
— Что ты этим хочешь сказать, Гарри?
— То, что если бы я и Мародёры учились в одно время… Джеймс и Сириус, наверное, также издевались бы и надо мной. Извините.
Гарри вскочил, даже не пытаясь скрыть злости, и направился к выходу из паба. Настроение было испорчено на весь день. Он быстрым шагом направился к замку, не желая, чтобы Рон или Гермиона его догнали. Конечно, в первую очередь, он должен был злиться на Люпина, но в итоге злился на себя, потому что вообще не должен был давать Ремусу поднимать эту тему.
Злость так разрывала его изнутри, что до замка он чуть ли не бежал и, только очутившись внутри, задумался, чем же заняться теперь. Ему хотелось побыть одному, но в то же время ему нужен был кто-то, кто бы отвлёк его от мрачных мыслей. Ноги сами принесли Гарри в подземелья.