Гарри так замечтался, что не заметил, как за него подняли очередной тост, на этот раз что-то говорил Люпин, но Гарри пропустил всё мимо ушей. Он решил, что пусть не кабинет Снейпа, но хотя бы его комната сгодится, чтобы побыть наедине с собой. Миссис Уизли приготовила для него отдельную спальню на верхнем этаже, тем самым заставив близнецов, Билла, Перси и Рона ютиться в одной комнате. Гарри, конечно, протестовал, но Молли была непоколебима в своём решении, объяснив это тем, что если он будет ложиться вместе с мальчишками, они не дадут ему как следует выспаться. И сейчас Гарри был очень благодарен ей за это. Он медленно поднялся из-за стола, голоса тут же стихли, и все уставились на него, ожидая, что он сейчас скажет какую-то речь, но Гарри смущённо обвёл глазами присутствующих и тихо проговорил:
— Извините, я, пожалуй, пойду к себе.
— Да ты что, Гарри?! — воскликнул Сириус. — Мы ведь только начали!
— Ты же даже ничего не съел, — подхватила миссис Уизли, заметив его полную тарелку.
— Ну, вот… — с досадой протянул Грюм.
— Я хочу спать, — виновато сказал Гарри.
— Так ведь ещё целый день впереди, — отозвался Рон.
— Посиди с нами ещё, — попросил Люпин.
— Это не дело! — опять подал голос Сириус. — Мы ведь только что встретились, а ты уже убегаешь…
У Гарри в голове вертелась только одна мысль: провалиться, провалиться, ПРОВАЛИТЬСЯ! Он был близок к тому, чтобы развернуться и убежать, куда глаза глядят, но встал Дамблдор.
— Не стоит забывать, что всего несколько часов назад Гарри сломал очень древние и сильные чары, а на это требуется очень много магической энергии. Сейчас Гарри истощён, ему нужен отдых. Так что, пожалуйста, не нужно обижаться или удерживать мальчика, ему действительно необходим покой. Идём, Гарри, я провожу тебя наверх.
Гарри, наверное, ещё никогда в жизни не был так благодарен Дамблдору. Тот не просто понял его состояние, но и сумел правдоподобно объяснить его всем присутствующим и увести Гарри от них. До Гарри донеслись пожелания спокойной ночи, но он не стал оборачиваться — спасительная лестница наверх была уже совсем близко.
Они с Дамблдором поднялись в спальню, предназначенную для Гарри. Как только за директором закрылась дверь, Гарри быстро обернулся к нему:
— Спасибо, профессор. Даже не знаю, как вас благодарить.
— Ну, брось, Гарри, — улыбнулся Дамблдор. — Я прекрасно понимаю, что тебе сейчас хочется побыть одному. Я сейчас уйду.
— Подождите, сэр, — вопреки своему желанию оказаться в одиночестве, Гарри не хотелось, чтобы директор уходил сейчас.
— Да, Гарри? — повернулся тот к нему.
— Я… Я не понимаю, почему ушёл профессор Снейп. Я ведь… Я не сказал ему чего-то обидного или плохого.
— Нет, нет, Гарри. Дело вовсе не в этом. Просто твой крёстный вернулся, и, думаю, профессор Снейп понял, что его участие в этом деле закончено. Теперь он просто твой преподаватель, а ты просто его студент. Как раньше.
Гарри опешил.
— Но он для меня не просто преподаватель. Он больше… Ну, я не могу сказать, что он мой друг, как Рон или Гермиона. Скорее, он мой наставник. Да и он просто дорогой мне человек. И… я, конечно, понимаю, что об этом ещё рано говорить, но я хотел… Я надеялся, что мы всё-таки станем друзьями. Когда я стану чуть старше, закончу школу. Когда он перестанет быть моим учителем. Я этого так хотел. Да, я ужасно относился к нему все эти пять лет, но я действительно хочу всё исправить. Он не должен думать, что я его… использовал или что-то вроде того. Ведь ничего же не изменилось от того, что Сириус вернулся. Я имею в виду, у нас с ним ничего не должно было измениться.
Гарри умоляющим взглядом посмотрел на Дамблдора, как будто всё зависело от него. Гарри не понимал, зачем он всё это высказал директору, но ему просто нужно было поделиться своими чувствами с кем-то, кто бы его понял. Дамблдор понял. Он участливо смотрел на Гарри, кивая, а когда тот закончил, спросил:
— Хорошо, Гарри. Я всё это прекрасно знаю. А вот профессору Снейпу ты об этом говорил?
Гарри потупил взгляд.
— Нет.
— Почему?
Гарри пожал плечами, а директор вздохнул.
— Гарри, мальчик мой. У тебя такое доброе сердце и такая чистая душа, что я иногда по-доброму тебе завидую. Ты говоришь абсолютно искренне, и это видно. Только я не пойму одного: почему ты сейчас здесь рассказываешь это мне, вместо того, чтобы сказать профессору Снейпу? Я вижу, этот вопрос тебя очень волнует. Но ты боишься открыться ему, потому что не знаешь его реакции. Это и понятно. Пять лет ваши отношения не были, скажем так, дружескими и даже наоборот. Это просто замечательно, что ты нашёл в себе силы это изменить, и не менее замечательно, что профессор Снейп пошёл тебе навстречу. Но ты при этом не должен забывать, что он за человек, что он пережил и что ему приходится до сих пор переживать. Он не из тех людей, кто будет открывать душу, показывать свои чувства и демонстрировать эмоции. Он скрытный человек, которого даже я не всегда понимаю. А ведь я знаю его уже двадцать пять лет! Но одно могу тебе сказать точно: за всю его жизнь ему, пожалуй, никто не говорил таких вещей. Не то чтобы он этого не заслуживал, он просто не позволял их себе говорить. Но тебе, думаю, позволит. Как первому человеку за многие годы, которому удалось достучаться до его сердца, — Дамблдор замолчал и улыбнулся.