— Почему?
— Потому что ты — студент, я — твой преподаватель. Потому что я старше тебя на двадцать лет. Потому что мы не можем общаться, как приятели. Мы слишком разные.
— Противоположности притягиваются, — ляпнул Гарри, и Снейп послал в него свирепый взгляд. — Знаете, — быстро продолжил он, — каждый раз почему-то получается одно и то же. Я стою перед вами, распинаюсь, а вы поливаете меня дерьмом, — сейчас Гарри уже было плевать на манеры. — Мне приходится уговаривать вас, чтобы вы относились ко мне нормально. Хотя не понимаю, что в этом сложного. Вы ведь, кажется, уже смогли убедиться, что я — не мой отец. И что не обязательно меня ненавидеть. Со мной даже можно общаться. И у меня сложилось впечатление, что вам это даже нравится.
— Ты ошибся, — повторил Снейп. — Мне не нравится ни с кем общаться.
— Вот именно! — воскликнул Гарри, тыча указательным пальцем в зельевара, как будто желая его в чём-то уличить. — Вы одинокий мизантроп. Вы постоянно думаете, что жизнь обошлась с вами несправедливо. И вы ненавидите всех, кто вас окружает, только потому, что им, быть может, жилось чуть легче вашего. Но это не так! Не нужно строить из себя обиженного жизнью человека. Поверьте, не вам одному пришлось туго. Вы же прекрасно знаете, как жил я. Вы сами всё видели. Однако я не озлобляюсь на других людей, которые ни в чём передо мной не виноваты. И знаете что? Вам тоже не советую. Конечно, одному быть проще, я не спорю. Но одиночество — не показатель вашей силы или превосходства. Это только показатель вашей трусости и слабости. Вы просто боитесь кому-то довериться, с кем-то нормально поговорить: да, именно что сидеть и пить чай и разговаривать о квиддиче! Вы во всём видите предательство и подвох. Хотя я, как мне кажется, уже доказал вам, что вы мне действительно… действительно дороги. Что я хочу общаться с вами и без этой Книги. Что я никогда бы не позволил себе вас использовать. А не доверяете вы мне просто по привычке.
— И эта привычка привилась, нужно сказать, не без помощи твоего отца, — мрачно вставил Снейп.
— Замечательно. Но привычка эта вредная. А от таких нужно избавляться.
— Ты учишь меня жить, Поттер? — насмешливо спросил зельевар, хотя по его глазам было видно, что ему совсем не смешно.
— Ещё чего! — с сарказмом отозвался Гарри. — Нет, конечно. Как я могу вас чему-то учить, когда я младше вас на двадцать лет! Так вы сказали? Но странно получается. Несмотря на нашу разницу в возрасте, это я говорю вам такие элементарные вещи, профессор. Хотя вы должны были бы об этом догадаться сами.
— И что из того, что ты сказал, мне, по-твоему, не известно? — усмехнулся Снейп.
— Наверное, что есть люди, которым вы дороги и нужны, — не задумываясь ответил Гарри. — Что вы ведёте себя как ребёнок. Что сегодня вы вернули к жизни человека, но позорно сбежали, даже не выслушав благодарности.
— Мне не нужны твои лавры, Поттер, — фыркнул Снейп.
— Дело не в них. Просто вы бы… — Гарри усмехнулся и уставился в стену. То, что он собирался сейчас сказать, было верхом наглости и хамства, однако остановиться он уже не мог. — Вы бы, профессор, вынули голову из задницы и пошли бы пообщались с людьми, которые теперь радуются возвращению их друга. И дело не в каких-то там лаврах… А в том, что мы действительно хотим разделить с вами нашу радость. Но лично для меня эта радость без вас не полная.
Гарри сделал шаг назад и споткнулся о стул, который до сих пор валялся на боку. Он вздохнул, поднял стул и положил руки на спинку, выжидающе глядя на Снейпа.
— Профессор, я сейчас, конечно, уйду. Вы можете снять с меня хоть все баллы за то, что я вам наговорил, но, пожалуйста, ответьте только на один вопрос.
— Какой, Поттер? — отозвался Снейп устало.
— Есть ли у меня хоть малейший шанс на то, что всё, произошедшее за последние полгода, было не только из-за Книги, но и из-за того, что нам с вами было приятно общаться друг с другом?
Повисла пауза. Снейп выглядел как-то странно. На его лице Гарри прочитал почему-то растерянность и опустошённость. Быть может, Дамблдор был прав: никто никогда не говорил зельевару подобных вещей. И, возможно, у Гарри только что получилось достучаться до его чёрствого сердца. Гарри с робкой надеждой вглядывался в чёрные глаза Снейпа, страшась того момента, когда тот начнёт говорить. Но речь его была предельно коротка. Зельевар вскинул голову и бросил только короткое: «Нет».
Пол ушёл у Гарри из-под ног. Ему пришлось вцепиться в спинку стула, так сильно закружилась голова. Гарри почувствовал себя обманутым и преданным. Сейчас ему казалось, что слов больнее ему ещё никто не говорил. Вернее, одного единственного слова.