Глава 6
Глава 6
По прибытии на место съемок, всех немедленно определили в небольшую местную гостиницу. Тут же на ресепшене Уильям сразу же заявил, что ждет всех через пятнадцать минут в холле. Необходимо кое-что обсудить до начала съемок. И нет, до завтра это никак не подождет, а некоторым ноющим, словно сопливая девица, нежным созданиям, необходимо заткнуться и героически сносить тяготы и лишения своей нелегкой доли, потому что актеры, по умолчанию, обязаны скакать и трепетать пред грозным режиссерским оком, будто послушные зайки.
Вся эта нелицеприятная тирада была адресована персонально Пайсу. Ли попытался было заявить, что не очень-то настроен сейчас слушать длиннющие наставления и учувствовать в филигранных рассуждениях о великом, потому как устал, и единственное чего жаждет его несчастное, страдающее тело и не менее страдающая душа, так это - горячий душ, горячий ужин и глубокий сон до самого утра. Анна же, глядя на их словесный поединок, благоразумно промолчала, рассудив, что не стоит испытывать собственную удачливость и терпение начальствующего лица на прочность.
Едва ли заглянув в номер, она бросила скромное имущество прямо у входа, и со всех ног поспешила обратно, к рецепции. У лифта Анна, ожидаемо столкнулась с крайне недовольным Ли, и неожиданно спокойным Новеллом. Выяснилось, что все они расселены на одном этаже, и если соседство с Пайсом, Анну в определенной степени привлекало и даже радовало, то вот видеться с Новеллом чаще необходимого ей было тягостно.
Осознав этот горький факт, Анна, подавила рвущийся наружу тяжелый вздох и пристроилась прямо за Пайсом, тот же мгновенно развернулся и совершенно по-свойски закинул ей руку на плечо, словно старому приятелю, при этом просиял так, будто бы они не виделись целую вечность. Ли был рад Анне и абсолютно этого не скрывал.
- Милый мой воробушек, ты как всегда вовремя! - ласково проворковал Ли, щелкая Анну по носу. Анна лишь стиснула зубы, молча проглотив, оскорбительное, для ее достоинства прозвище. Ей не пристало опускаться до пустых склок. Если Ли охота подурачится, то на здоровье, кушайте – не обляпайтесь, Анна же будет вести себя подобающе статусу взрослого человека. — Вот скажи, - уже серьезно, продолжил Ли, - разве же гадкий старикан, узурпатор и тиран, не выжимает из нас, несчастных и беззащитных все соки! При таких суровых условиях работы, нам не далеко и до личной встречи, в приватной обстановке с самим апостолом Петром! – под конец своей тирады, Ли весьма фальшиво вздохнул и с напускным страданием, возвел глаза к потолку гостиницы. Слова он произнес так, будто бы собирался возглавить восстание по свержению того самого деспота. Анна на этот выпад лишь неопределённо дернула плечами, руководствуясь древнерусской мудростью, гласившей, что о начальстве, как о покойнике, либо хорошо, либо ничего.
Однако украдкой она взглянула в сторону Новелла, ожидая увидеть его реакцию на слова Пайса. Однако равнодушно-безучастное выражение лица Новелла, скорее всего не менялось никогда, ни при каких условиях и ни при каких обстоятельствах. Анна поежилась. И этот тип буквально главный герой, ее истории. Знала б она каков он в реальности, ни за что б не брала за прототип. Мечты, иногда, так и должны оставаться всего лишь мечтами.
В подъехавший старый, скрипучий лифт, готовый развалиться на части в любую минуту, они вошли, конечно же одновременно. И там сразу стало очень тесно. Новелл, занял собою все пространство кабины. Анне пришлось практически вжаться в Ли, дабы исключить любую пугающую, возможность случайного соприкосновения с Генри. Не считая съемочную площадку, Анна впервые оказалась к нему настолько близко, и ей от этого было чрезвычайно некомфортно. Ли же принялся рассказывать Анне о том, что уже бывал в здешних краях, и что тут есть чудесный конезавод, с поистине великолепными лошадьми. Заслышав о лошадях, Анна забыла о своем обете молчания в присутствие посторонних, и просто завалила Ли вопросами. Лошадей Анна любила до умопомрачения. Грациозные, спокойные, преисполненные благородства животные, были по мнению Анны гораздо лучше если не всех, то определенно, очень многих людей, а покосившись в сторону мрачного Новелла, Анна в очередной раз убедилась в верности своих домыслов. Ей тут же захотелось оказаться в тени конюшни, ощутить прелый аромат навоза, услышать тихий храп животных, погладить их шелковые морды. Анна зажмурилась, представив, какое же наслаждение она получит от всего этого. Вздохнув, Анна усилием воли прогнала живую картину из воображения, возвращаясь к тягостной реальности.