— Генри, да ты то еще нахал! – смеясь прокомментировал Ли, перегибаясь через перила. – Эй, воробушек, ты цела? Твои хрупкие, нежные места не сильно пострадали? – потешался Пайс.
- Я – цела и все мои особо ценные места тоже, чего не скажешь об уроненном достоинстве, - отозвалась Анна, вскакивая на ноги. – У меня все получится, мистер Уильям, - обратилась она уже к режиссеру, - если конечно никто не станет путаться у меня под ногами, - добавила Анна, косясь в сторону Генри и морщась.
Генри стиснул зубы так, что те звонко заскрипели. Это просто не мыслимо! Уму не постижимо, не иначе, как Уильям помутился рассудком, или, что более вероятно окончательно впал в маразм! Позволить этой тощей пигалице самой скакать мартышкой по площадке вместо того, чтобы довериться профессионалам! Девчонка же ни на что не годна, кроме как светить своей смазливой, детской физиономией на камеру! Да она сдуется на первом же дубле! А драки на мечах? Каким местом она будет их исполнять? А сцены на лошадях? Чёрт бы побрал и Уильяма, и его грандиозные затеи! Однозначно, работа превратиться в поэтапный обход всех семи кругов ада! Хотя, если уж на то пошло, ему-то, Генри, какое до всего этого дело. Пусть Уильям разбирается со своей новой звездой сам. Раз девице охота строить из себя Лару Крофт, на здоровье, Генри это совершенно не касается.
На завтра были запланированы съемки панорам на лошадях, и режиссер настоял на том, чтобы актеры объездили их непременно сегодня. Признаться, Уильям беспокоился лишь об Анне. Она единственная была новичком и несмотря на то, что имела целый ряд превосходных достоинств, навыки верховой езды являлись однозначно, свойством специфическим. А вдруг она испугается, или будет криво смотреться на животном, сможет ли Анна вообще усидеть в седле, Уильям хотел понимать это наперед, потому и заспешил к уже подготовленным коням.
Лошади стояли чуть в далеке, у замкового загона. Загон был знатным. Размеры его вполне могли бы позволить тренировать к параду целый гвардейский полк. Вдоль всего его периметра были растянуты препятствия и барьеры различной высоты, а широта круга скакового поля позволяла набрать вполне приличную скорость верхом. Задача перед актерами стояла очень простая. Всем троим нужно было всего-то и сделать один круг, особо не геройствуя и не усердствуя.
Анна первая приблизилась к животным и чуть не задохнулась от восторга. Два великолепных, первоклассных скакуна, сверкали начищенной до скрипа шкурой. Упругие их бока переливались на солнце, отливая золотом. Мощные их ноги в нетерпении месили копытами траву, а сами звери тихо пофыркивали, отгоняя холеными хвостами надоедливую мошкару. Рядом с крупным, гнедой породы конем, натягивал поводья жгуче черный, оба они демонстрировали немедленную готовность пуститься вскачь во всю прыть, да так чтобы непременно из-под их копыт брызнули вразлет песок и опилки. А вот небольшая, по сравнению со своими сородичами, белая кобыла, казалось, тихо дремала. Стояла она на удивление смирно и не выказывала суетливого нетерпения от томительного своего ожидания. Глаза лошади были полузакрыты, а морда слегка опущена к земле. Лошадь явно обладала меланхоличным и кротким нравом, именно такая идеально подходила бы наезднице-дилетанту, с тоской подумала Анна. Ей-то и предназначалась тихая, робкая лошадка, не приспособленная к быстрой езде и скорее всего большую часть своей унылой жизни прозябающая в стойле. Подойдя к ней, Анна осторожно, чтобы не испугать животное, едва касаясь провела ладонью по шее кобылы, и внезапно ощутила, как животное встрепенулось, мгновенно выходя из оцепенения. Лошадь подняла морду и заглянула Анне в глаза, и тут вдруг поднялась на дыбы, забив копытами по воздуху.
- Мисс, будьте осторожны, - конюх, маячивший подле, натянул поводья, успокаивая лошадь. - Лотос очень молодая кобылка, и только-только встала под седло. Строптивая ужасно, своенравная, может и понести, - закончил он, при этом постукивая рукоятью хлыста по крупу животного.
- Я могу ее оседлать? – Анна пропустила предостережения работника мимо ушей. Она завороженно смотрела на лошадь и больше, казалось, ничего не замечала. Первые ее впечатления, к счастью, обманулись. Лошадь была потрясающей, именно такой какую Анна и хотела заполучить.
- Аккуратнее мисс, не делайте резких движений, Ло…- конюх замолк на полуслове, ибо Анна уже была в седле. Вскочив в него за один единственный прыжок, она снова провела ладонью по шее животного, чувствуя, как лошадь пританцовывает от нетерпения, пригнулась и слегка стукнула ее по крупу, пуская вскачь. Лошадь сорвалась с места, как выпущенный из катапульты камень и понеслась во всю мощь своего молодого тела. Ветер засвистел в ушах у Анны, порывом, едва не выбив ее из седла. Однако Анна будто этого и не заметила. Она неслась вперед, ощущая, как грохочет ее сердце в унисон со стуком лошадиных копыт о песчаную дорожку. Ее наполняла и переполняла эйфория, дикий, практически животный восторг и ощущение бескрайней, абсолютной свободы накрыло, покрывалом чувств с головы до пят, заставляя дрожать и одновременно смеяться. Как же она любила это состояние, когда в голове пусто, а в сердце спокойно, и лишь ветер и стук копыт. Не задумываясь ни на йоту, Анна взяла первый барьер, затем второй, затем третий, совершив три широких круга, она нехотя направила лошадь к стойке. Подъехав уже совсем близко, Анна, как завершающий аккорд в представлении, поставила лошадь на дыбы, словно водрузив вишенку на торте. Легко соскочив с лошади, Анна снова ее погладила, почесав еще и между ушами, и лишь потом повернулась в сторону Уильяма, Ли и Генри. Они только что рты от изумления не по-открывали. Особенно ошарашенным выглядел Новелл. Анне даже захотелось подставить ладони, чтобы поймать его вытаращенные глаза, кажется готовые выпрыгнуть из своих орбит и покатиться по земле.