Это же утро не стало исключением. Адский инструктор встречал Анну как обычно - натянуто враждебно. Плотно сжатые челюсти и подрагивающие мышцы на его бычьей шее не сулили в ее ближайшем обозримом будущем совершенно ничего хорошего. Анна ощущала каждой клеткой собственного организма, насколько она не симпатична своему инструктору. Хотя, наверняка можно сказать еще более емко – она была ненавидима или даже скорее глубоко презираема им. А если взять в расчет и упорство и, усердие, с которым тренер неизменно измывался над своей подопечной, то предполагать наличие хоть каких-нибудь мало мальских теплых чувств у данного индивида по отношению к Анне было попросту абсурдным.
Однако же сегодня, сегодня Анну поджидал особый сюрприз, естественно не приятный. Маркус сразу же, Анна еще и подойти к нему не успела, сурово заявил, что меняет схему тренировок и теперь Анне предстоит разминаться на беговой дорожке, а еще вон на тех жутких, устрашающего вида конструкциях, при взгляде на которые легко можно было заполучить приступ внеочередной депрессии. Опять же со слов персонального, специально обученного мучителя Анны, все это крайне нужно и чрезвычайно важно в процессе приобретения так необходимой ей мышечной массы. Анна ничего не ответила на этот пассаж. Однако направляясь к беговой дорожке, подгоняемая вслед напутственными словами Маркуса, она уныло подумала, что скорее всего сегодня тут умрет. Получив инструкцию пробежать пятьдесят километров, Анна до боли сжала кулаки, расправила плечи и вступила на путь к собственной смерти.
Сначала Анне показалось, что все не так уж и страшно, однако, когда Маркус увеличил скорость бега Анны, она, не привычная к таким интенсивным нагрузкам попросту начала задыхаться, хватая ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба. Легкие жгло так, будто она дышала раскалённым паром. Кислорода не хватало совершенно. И вот перед глазами у Анны вполне закономерно, весело и задорно запрыгали серые мушки. Но вместо того, чтобы остановиться и перевести дух, Анна лишь еще сильнее стиснула кулаки. Она пыталась всеми силами скрыть, нечеловеческое перенапряжение, которое испытывали, и она сама и ее организм совместно с нею. Анна скорее предпочтет умереть прямо тут, чем признает собственное бессилие, обильно сдобренное ее же слабостью. Правда, когда веселенькие мушки, сменились темными серыми кругами, как отметила Анна очень четких и правильных пропорций, а в ушах зашумело, стало очевидно, что ее собственная установка умри, но не сдавайся не такая уж и чудесная идея. Шум в ушах нарастал в геометрической прогрессии с увеличением темных кругов в периферии зрения. Анна удивленно и с ностальгией отметила, что так же шумит, когда прикладываешь к уху морскую раковину. Эта забавная мысль, оказалась последней промелькнувшая в ее голове, прежде чем мир вокруг Анны полностью погрузился в темноту.
- Анна, Анна, черт, Анна! - тихий неопределенный голос звучал будто из далека, постепенно нарастая. Анна почувствовала, как по ее лицу что-то стекает, потом ощутила прикосновения к своим щекам, кто-то, едва касаясь кожи, гладил ее щеки и при этом продолжал звать по имени. Сознание Анны, возвращающееся поступательно, совершенно однозначно определило, что ему подобные манипуляции весьма и весьма приятны. К слуховым функциям и тактильным ощущением наконец-то присоединилось и зрение. Анна открыла глаза. Пару раз моргнув настраивая остроту зрения, она попыталась сфокусировать взгляд на человеке над ней склонившемся и сразу же прямо-таки вытаращилась от удивления. Ее возвращал к жизни тот, кого она никак не ожидала и даже не предполагала увидеть над собою. Это был Генри Новелл, собственной взволнованной персоной. Он трепал ее по щекам стоя над ней на коленях, попутно брызгая в лицо водой. Анна дернулась, пытаясь принять вертикальное положение, но моментально зажмурилась, закусив губу. Перед глазами снова запрыгали темные мушки так и норовившие трансформироваться в очень полюбившиеся самой Анне геометрически правильные и четко очерченные круги.
- Полежи еще чуть-чуть, пожалуйста, - спокойно проговорил Новелл, кладя Анне руку на плечо, тем самым удерживая ее от резких движений. - Ты потеряла сознание на бегу, и я очень тебе не советую вставать сразу.