Генри точно так же, как и Анна перевоплотился молниеносно и живо вступил в игру. Четко и методично, как ему представлялось, выполняя все требования сюжета. И работа их вышла прелюбопытной. Чего стоила одна сцена с битьем, знатно его позабавившая. Девчонка молотила по нему изо всех сил. Для Генри же ее удары ощущались как легкие, приятельские похлопывания, не более того. Никакой мощи в дохлой девице не было и в помине. Генри лишь мысленно посмеивался над усилиями мадам доставить ему хоть малейшие неприятные ощущения. Правда стоило отдать ей должное, барышня выкладывалась на полную катушку. О чем явственно свидетельствовало и ее живо изменяющееся лицо, и бисер пота над верхней губой. Но не смотря на положительную динамику их сотрудничества, к удивлению Генри, как он ни старался, а дополнительные дубли пришлось делать именно из-за него. Девчонка явно справлялась значительно лучше. Один этот факт разозлил Генри неимоверно, заставляя ходить ходуном мышцы на его шее. Он же, черт бы его побрал, профессионал, а она кто - дилетант, без опыта и навыков в актерской профессии. Но как ни крути, именно у Генри возникли трудности. Нужное выражение лица никак не хотело ложиться. И режиссер дубль за дублем повторял одно и тоже: «Генри, лицо!»
С мимикой же девицы, по мнению Уильяма, был полный порядок. Благодаря волшебным рукам гримеров, девчонка приобрела и цвет лица, и цвет губ, и цвет глаз, судя по всему, тоже. Отчего хоть на человека стала походить, а не на фарфоровую куклу, долго провалявшуюся на солнце и утратившую всю яркость. Неприязнь Генри к этой пигалице перекрывала и накрывала его, не давая полноценно отдаться роли и справиться с работой. Раздраженный на себя самого, Генри тратил львиную долю усилий на то, чтобы сохранить самообладание и не выдать себя и свои шквальные эмоции по отношению к девчонке со всеми потрохами.
На первый эпизод ушло несколько дублей и все это время режиссёр кричал на всю площадку какая она, Анна молодчинка. А у Анны под конец съемок болели и руки, и нежное мягкое место. Падать на него пришлось больше десятка раз к ряду, и драться с Генри примерно столько же. Из положительного - отсняли и момент полета Анны и Ли. Тут Анне несказанно повезло. Крик получился чрезвычайно естественным и натуральным. И впрямь испугавшись внезапного захвата и резкого взлета, Анна голосила во всю мощь своих легких, молясь про себя каждому известному ей богу чтобы ее не уронили, и на землю она вернулась не кувырком и абы как, а плавно и осторожно, а главное безопасно для ее хрупкого организма. Хоть и подняли их с Ли всего-то на пару метров, а все ж таки эффект неожиданности сработал как надо. Оттого и реакция вышла очень правильная, такая правильная, что дополнительные дубли не понадобились. Решили и так хорошо, а лучше и не надо. После этой сцены объявили наконец-то перерыв, на который Анна шла почти на негнущихся ногах. С восьми часов утра она даже не присела, не считая моментов падения и приземления на собственную ягодичную мышцу.
Взяв себе чаю в бумажном стаканчике, Анна отправилась на поиски укромного места, где ее никто не побеспокоит назойливыми взглядами или того хуже пустой болтовнёй. А главное, туда, где у нее получится скрыться от ледяного, прожигающего взгляда, трижды клятого Новелла. Анне было неуютно в его присутствие.
- Куда сбегаешь, птенчик? - Ли возник будто Чеширский кот - из воздуха, снова широко улыбаясь ей, – почту за честь составить тебе компанию в твоем гордом одиночестве! – следуя за Анной по пятам добавил он, абсолютно игнорируя тот факт, что Анна, кажется, искала уединения, стараясь раствориться в жерле съемочного хаоса.
Ли, напротив, совершенно не раздражал Анну. Его присутствие действовало на нее умиротворяюще, словно глоток обжигающего горло виски, успокаивало нервы и сглаживало напряжение, скопившееся за часы безрадостного взаимодействия с надменным Новеллом. А пустая болтовня, которой Анна так старательно избегала, ненавязчиво проникала в мозг, почти что, не задерживаясь в нем. К тому же прогнать Ли, для Анны было равносильно кощунству, почти такому же, как для иудеев изгнание Иисуса из Иерусалима.