Я слегка удивилась их разговорчивости и почти искусственному дружелюбию. Аристократы проследовали мимо ржавых «Москвичей» и полусгнивших «Волг», словно ведя меня по аллее славы советского автопрома, павшего жертвой времени и коррозии.
Я покосилась на ближайший остов «Запорожца», из которого, словно грибы после дождя, пробивались хилые ростки бледных, почти прозрачных грибов на длинных ножках.
«Альтернативный транспорт, значит. Интересно, на чем они предпочитают передвигаться в особо торжественных случаях? На единорогах, запряженных в телегу с костяными колесами?»
Внезапно, в свете мерцающей лампочки, я заметила движение. Огромная, жирная крыса, размером с небольшого кота, вальяжно шествовала по капоту «Волги», бросая на меня оценивающий взгляд. Ее усы подергивались, словно она обдумывала, стоит ли мной перекусить. Я машинально вспомнила совет не смотреть крысам в глаза и уставилась на проржавевшую дверцу.
– Похоже, у нас тут гость, – пробормотал один из аристократов. – Постарайтесь ее не провоцировать. У этой дамы весьма специфическое чувство юмора.
Крыса фыркнула, демонстрируя два огромных желтых зуба, и спрыгнула на землю. Она направилась прямо к нам, не сводя с меня своих маленьких, наглых глазок. Я замерла, как кролик перед удавом, готовая в любой момент взвизгнуть и убежать.
«Они же пошутили насчёт агрессивной живности? Или… нет?»
– Не двигайтесь, – прошептал второй аристократ, доставая из кармана небольшой кусок сыра. – Это наша местная знаменитость. Зовут Матильда. Любит отечественный автопром.
Крыса, словно домашняя кошка, грациозно приняла угощение. Матильда бесстрашно уселась на задние лапы и принялась с аппетитом уплетать сыр, поглядывая на меня одним глазом.
– Видите? – ухмыльнулся первый аристократ. – Она просто проверяла, достаточно ли вы почтительны к ее территории.
– Да, – поддакнул второй. – Матильда – та еще ценительница прекрасного. Особенно, если это касается старых добрых «Жигулей». У нее даже есть любимое место на капоте «копейки», где она обычно принимает солнечные ванны. Правда, солнца здесь маловато, но она не жалуется.
Я медленно выдохнула, стараясь прийти в себя. Кажется, угроза миновала, но чувство неловкости оставалось. Аристократы продолжали подтрунивать надо мной, то и дело отпуская саркастические комментарии.
– Не бойтесь, – сказал один из них. – Матильда не кусается, если ей не мешать наслаждаться жизнью. Хотя один раз она укусила нашего мизера за то, что он пытался прогнать ее с капота «Победы». Он потом три дня боялся к ней подходить. Говорит, взгляд у нее был такой, будто она собирается подать на него в суд за нарушение ее прав на частную собственность.
– Да, – добавил второй. – Матильда у нас дама с характером. Но, как говорится, чего не сделаешь ради поддержания культурного наследия. Ведь, согласитесь, без нее эта парковка была бы просто кучей ржавого хлама. А с ней – это уже исторический памятник, охраняемый государством… в лице Матильды.
Я старательно улыбалась в ответ на их шутки, но получалось как-то натянуто и неестественно.
Меня терзали смутные сомнения. Были ли эти аристократы сумасшедшими или просто очень своеобразными личностями с извращенным чувством юмора? И главное – стоило ли верить хоть одному их слову? Вполне возможно, что они развлекались, наблюдая за моей реакцией на этот абсурд.
«Исторический памятник, охраняемый государством в лице Матильды,» – повторила я про себя, стараясь уложить это в голове: крыса размером с кота, наслаждающаяся солнечными ваннами на капоте «копейки» и защищающая культурное наследие от посягательств мизеров…
Все это казалось бредом сумасшедшего, но в этой жуткой обстановке приобретало какую-то зловещую правдоподобность.
В этот момент Матильда закончила с сыром и, тщательно вытерев усы лапками, снова посмотрела на меня. В ее маленьких глазках читалось что-то вроде презрительного любопытства. Я невольно поежилась.
Мне начинало казаться, что она действительно оценивает меня, как экспонат, недостойный находиться рядом с этими проржавевшими шедеврами советского автопрома.
Аристократы, заметив мое замешательство, переглянулись и обменялись еле заметными улыбками.
– Ладно, довольно этих экскурсий, – сказала я, стараясь сохранить спокойствие в голосе. – Что дальше? Как будет происходить инициация?
Глава 17.
Аристократы затихли, что, скорее всего, означало следующее: либо запас светских бесед иссяк, либо сейчас разверзнется такая бездна абсурда, что лучше мне хранить молчание. Первый, видимо – главный заводила этой вакханалии нелепостей, откашлялся с таким усилием, будто пытался извергнуть застрявший в горле фамильный герб, и указал на зияющую дыру в стене.