Но вместо того, чтобы испугаться, я вдруг почувствовала прилив адреналина. Гнев, смешанный с азартом, захлестнул меня с головой.
— Ну что, — произнесла я, вкладывая в каждое слово всю свою новообретенную уверенность, — может, все-таки покажете мне, где тут латексные костюмы?
Слова сорвались с губ прежде, чем я успела их обдумать. Уверенность, внезапно захлестнувшая меня, требовала выхода. Я видела их страх, их сомнения, их тщательно скрываемую неуверенность в собственной значимости. И этот страх давал мне силу.
Аристократы в мантиях переглянулись, и печеночное яблоко, откашлявшись, промямлило:
— Боюсь, это не совсем в нашей компетенции. Однако… — он замялся, словно взвешивая что-то. — Однако, вы прошли испытание. Добро пожаловать в семью.
Печеночное яблоко махнул рукой, и один из мантийных, до этого незаметно стоявший в тени, шагнул вперед. Он оказался на удивление молодым, почти юношей, с бледным лицом и горящими глазами. Он протянул мне руку, и в его прикосновении не было ничего зловещего, только легкое покалывание, словно от статического электричества.
— Следуйте за мной, — сказал он, и его голос звучал неожиданно мягко и даже немного робко.
Мы вышли из комнаты для галлюцинаций, и я оказалась в длинном, темном коридоре, освещенном лишь тусклыми факелами, прикрепленными к стенам. Коридор уходил вглубь, словно змея, извиваясь и петляя. По мере продвижения вперед я начала слышать приглушенные звуки: чьи-то голоса, стук молотков, журчание воды.
Постепенно запах плесени и пыли сменился на более приятные ароматы трав и специй. А потом коридор внезапно расширился, и передо мной открылась огромная пещера, освещенная ярким, неестественным светом.
И вот тут я потеряла дар речи.
Это был настоящий подземный город, кипящий жизнью и деятельностью.
Повсюду сновали люди в самых разнообразных одеждах: от тех же мантий, что носили аристократы, до кожаных доспехов и даже каких-то футуристических комбинезонов.
Мой провожатый, заметив мое замешательство, слегка улыбнулся.
— Добро пожаловать в Подземный Город, — произнес он.
Подземный Город поражал воображение. Вместо ожидаемых мрачных катакомб и сырых подвалов, передо мной раскинулся сложный, многоуровневый комплекс, где гармонично сочетались природные пещеры и искусно выдолбленные тоннели.
Стены были украшены светящимися кристаллами, испускающими мягкий, рассеянный свет, а в воздухе витал запах цветов и пряностей, выращиваемых в подвесных садах.
В центре города возвышалась огромная, пульсирующая конструкция, напоминающая сердце. От нее во все стороны расходились светящиеся нити, словно вены, питающие жизнью весь Подземный Город. Я не могла оторвать от нее взгляда, чувствуя необъяснимую связь с этим живым, дышащим организмом.
— Что это? — прошептала я, боясь нарушить тишину своим голосом.
— Это Сердце Города, — ответил мой провожатый. — Источник нашей силы. Благодаря нему у нас есть свет, вода и все нужные для выживания условия.
— Но, откуда оно здесь? Как вы его создали? Откуда оно всё берет?
Слова, которые он сказал после, поразили меня своей… не человечностью?
— Оно забирает ресурсы на земле, чтобы питать нас здесь и давать нам жизнь.
«Но… это же получается, вы забираете жизнь у людей, которые пытаются выжить наверху?»
Глава 19.
Я застыла на месте, не в силах сразу переварить эти слова — настолько они резали по живому. Сердце Города, питающееся за счет жизни сверху? Это чудовищно!
— Значит… маги крадут силу у тех, кто пытается жить на поверхности? И всё это ради того, чтобы выжить здесь? — голос предательски дрожал, словно я боялась не только услышать ответ, но и осознать его.
Мой проводник, который до этого так осторожно улыбался, вдруг нахмурился.
— Да, — ответил он, не отводя взгляда. — Мы забираем. Это неприятно, я знаю. С человеческой точки зрения, это звучит жестоко и безжалостно. Но такова новая природа — выжить в мире, где ресурсов все меньше. Подземный Город — это не просто убежище, это новый этап эволюции, в котором все мы включены в этот непрерывный обмен энергией. Сверху — ресурс, снизу — место для жизни. Мы — потребители, и да, по сути, эксплуатируем тех, кто остался на поверхности. Это горькая правда.