— Не притворяйся, — прорычал он, — я чувствую силу, спящую внутри тебя. Сонниковы всегда были могущественными магами. Если ты – Сонникова то не можешь быть исключением.
Через мгновение, когда я пожелала, чтобы всё это прекратилось, он отпустил мою руку. Да так резко, словно обжёгся. Несколько секунд смотрел на свои пальцы, а затем снова взглянул на меня. В его глазах появилась какая-то растерянность.
— Что-то не так, — пробормотал он, — ты… ты заблокирована. Кто-то лишил тебя силы. Но зачем?
Он отвернулся от меня и начал нервно расхаживать по палате. Его движения стали резкими, порывистыми, словно он пытался что-то вспомнить или осознать. Я воспользовалась этим моментом и отступила к стене, готовая в любой момент броситься наутёк.
— Ладно, — наконец сказал он, резко остановившись и повернувшись ко мне лицом. — Сейчас не время для этого. Мне нельзя больше оставаться здесь. Но ты пойдёшь со мной.
— Куда? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.
— Узнаешь, — отрезал он. — У нас есть дела поважнее, чем выяснять, какая ты волшебница. Просто иди за мной и не задавай лишних вопросов. Иначе… пожалеешь.
Он направился к двери, жестом приказывая мне следовать за ним. У меня не было выбора. С одной стороны, этот человек явно не в себе. С другой – он точно знает больше меня об этом мире, и, возможно, сможет мне помочь разобраться в происходящем. С тяжёлым сердцем я последовала за ним в коридор, в неизвестность.
Крыша вновь встретила меня порывом холодного ветра, который словно желал сбросить нас вниз, в зияющую пропасть разрушенного города. Дымка гари висела в воздухе, окутывая обломки зданий призрачной пеленой. Внизу, словно переломанные кости, торчали остатки улиц, превращённых в хаотичное нагромождение камней и металла.
Я задержала дыхание, пытаясь сдержать подступающую тошноту. Этот пейзаж был чудовищным, нереальным, словно сошедшим со страниц кошмарного сна.
Мужчина уже спускался по старой пожарной лестнице, ведущей на землю. Он двигался быстро, уверенно, словно акробат, не обращая внимания на скрип и шаткость конструкции, с которой рыжеватой пыльцой сыпалась ржавчина.
Я, напротив, двигалась медленно. Каждый шаг давался с трудом. Меня сковывал страх, почти парализующий разум и тело. Каждый миг казался последним, каждый скрип лестницы – предвестником падения. Я всегда немного боялась высоты, а эта лестница казалась очень ненадежной.
Спустившись на землю, огляделась. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра и, изредка, визгливым скрипом металла о металл. Похоже, ветер теребил какую-то железку.
Здесь, внизу, разрушения казались ещё более жуткими, более пугающими. Разрушенные дома с провалами незастекленных окон, перевёрнутые проржавевшие автомобили, которые, похоже, десятки лет разлагались здесь. Обгоревшие конструкции – повсюду следы чудовищной катастрофы. И ни души. Лишь мёртвая тишина, давящая на сознание.
Мужчина ждал меня, стоя у покорёженного внедорожника. Образца… да я никогда таких не видела. На его лице не было ни тени сочувствия или желания что-то объяснить, лишь холодная сосредоточенность.
Он открыл дверцу машины, жестом приказывая мне сесть внутрь. Не задавая вопросов, я повиновалась. Что-то внутри подсказывало, что сейчас лучше не спорить. Машина завелась с надрывным рёвом, разгоняя тишину. Мы двинулись по разбитой дороге, лавируя между обломками и провалами.
Город постепенно оставался позади, сменяясь безжизненными серыми равнинами, покрытыми пеплом и обгоревшими мертвыми деревьями.
– Куда мы едем?
Он промолчал, всем видом показывая, что разговаривать не станет.
Не было ответов, лишь гнетущая неизвестность и растущая тревога. Мой ли это мир? И если да, то что с ним случилось? Вопросы роились в голове, но я не решалась задать их вслух. Чувствовала, что сейчас не время. Нужно пока просто довериться этому странному человеку, хотя бы на время. Ведь, возможно, он – единственная ниточка, связывающая меня с возможностью выжить.
Внедорожник трясло немилосердно, каждая кочка заставляла меня почти летать по салону. И не потому, что автомобиль был плох. Просто дороги, как таковой, небыло – сплошные рытвины и глубокие ямы. Я вцепилась в край сиденья, стараясь не обращать внимания на мелькающие за окном апокалиптические пейзажи.